– Прости меня, – извинился Доминик сразу за всё. На языке вертелись тысячи оправданий, но они вряд ли бы прозвучали достаточно весомо, посему лучше было вовсе промолчать.
– Я прощу, если обещаете больше так не делать.
– Обещаю, Мэттью, – хотелось взять его за руку и сжать её легко, но близость школы и периодически проходящие мимо ученики усложняли задачу. – Мне нужно было подумать над определёнными вещами, – сказал он, – и некоторые из них меня очень сильно обеспокоили.
– Хотелось бы мне сказать, что я всё понимаю, но я ничего не понимаю, – Беллами сцепил пальцы в замок и принялся вертеть ими по всякому, глядя вперёд.
– Знаешь, у меня есть две новости, – решил сменить тему Ховард, заводя мотор. – Я расскажу тебе их, когда мы приедем домой. Закажем пиццу, посмотрим какую-нибудь глупую передачку, поваляемся на диване…
– Хочу самую большую – ту, с грибами! – радостно выкрикнул Мэттью, снова превращаясь в того неугомонного подростка, которого Доминик так любил видеть рядом с собой.
Если бы эфемерность счастья можно было пощупать руками, то Доминик был бы близок к этому; волна трепета затопила сознание, и он, вздохнув полной грудью, выехал на проезжую часть, предвкушая чудесное продолжение дня.
***
Первым делом, стоило Доминику сбросить лишние вещи в прихожей, Мэттью завалил его вопросами. Почти все они были безобидные и не требующие к себе никакого внимания, потому что неугомонный подросток не останавливался на чём-то конкретном, а продолжал болтать, перемежая всё это информацией о том, чем он занимался в свободное время, расспросами о самочувствии учителя и попытками выяснить окольными путями то, что его волновало больше всего.
– Дай мне разуться, и я всё расскажу, – в конце концов, посмеиваясь, выдал Ховард, заканчивая вышеупомянутую процедуру. Беллами же, умеющий делать всё с необыкновенной скоростью, уже направлялся на кухню, чтобы вернуться оттуда со стаканом воды в руках.
В гостиной, включив телевизор, Доминик опустился на диван, переводя дух – день выдался не из лёгких, и это было только началом недели. Впереди предстояла нелёгкая работа, всё же приносящая какое-то особое удовлетворение, когда он видел на лицах учеников довольные улыбки, стоило тем узнать свой балл за первое после каникул сочинение.
– Не буду томить тебя ожиданием, – начал он, похлопывая рядом с собой по дивану, приглашая Мэттью присоединиться, что тот послушно и сделал.
– Что-то подсказывает мне, что новости будут хорошие.
– Смотря с какой стороны посмотреть.
Доминик принялся неспешно излагать суть сегодняшнего разговора с директором, поспешно добавляя, что подобные занятия с другими учениками отведут подозрения от них двоих, чаще положенного видящихся во внеучебное время.
– Значит ли это, что и другие ученики будут приезжать к вам домой, сидеть на этом диване и ждать, пока привезут пиццу? – в голосе Беллами вполне отчётливо чувствовалась плохо скрываемая обида.
– Нет же, глупый, – Доминик опустил руку ему на плечо и осторожно сжал пальцы, – это лишь будет значить, что несколько раз в неделю я буду задерживаться в школе, чтобы помочь наверстать упущенное твоим же одноклассникам, а после смогу заезжать к тебе домой.
– Даже жаль, что мне не нужны дополнительные занятия, сэр, – настроение подростка менялось так же быстро, как и выражение его лица, излучающее теперь смесь самодовольства и игривости. – Потому что, даже если они мне и потребуются, я могу взять их в любое удобное для меня время, не так ли?
Ховарда мгновенно бросило в жар, и он поспешно кивнул, глупо ухмыляясь. Мэттью опустил глаза, скользя взглядом по груди Доминика, нисколько не скрывая этого, и от подобного стало ещё душней, а по шее скользнула волна сладкого предвкушения. Невозможность воплотить все свои тайные фантазии в жизнь подстёгивала думать о том, сколь много они смогут сделать в ближайшем будущем, когда придёт время для всего этого. Поток не очень приличных мыслей прервал звонок в дверь, и он подорвался с места, поспешно покидая гостиную.
***
К четырём часам Беллами задремал, лёжа на диване с коробкой на животе. Он жадно хватал куски пиццы прямо пальцами, смеялся довольно и несдержанно и откусывал прямо так, на весу, под одобрительные смешки Ховарда. Они расправились с половиной и вновь устроились на диване, и рука Доминика будто сама по себе обняла подростка за плечи, притягивая к себе ближе, а тот, нисколько не противясь, придвинулся вместе с коробкой, не желая расставаться с ней ни на минуту. Как он сказал позже, пообедать в школе ему не удалось, потому что директор проводил собрание ещё и для школьников, растянув действо на весь обед, отпустив их за десять минут до окончания. Поэтому, единственной едой ему послужила ухваченная в столовой банка с газировкой.
Сложив два и два, Ховард без труда вычислил, что мистер Ливингстон сразу же направился к ним – учителям, чтобы поведать о не таких уж и важных делах, в первый же день после каникул, пока расслабленные преподаватели самых разнообразных наук и сами пытались вспомнить хоть что-нибудь о своих предметах.
