Мистер Беллами продолжал молчать, помешивая свой, предположительно, чай и смотря то в лицо сына, то поглядывая на Ховарда, и последний не мог этого увидеть, всецело отдав своё внимание Мэттью, болтающему о прошедшем дне. В его словах он слышал едва скрываемую иронию, коей усердно приправлялось каждое предложение, произнесённое за столом. Услужливая и удивительно молчаливая официантка принесла Доминику меню и испарилась, пообещав подойти через несколько минут. Есть в столь поздний час было преступлением, но после недели в Париже, со всеми вечерними прогулками и вредной пищей то там, то сям, подкрепиться в вечер субботы оказалось не таким уж и страшным деянием. Выпить чего-нибудь крепче, чем предложенный травяной чай, хотелось страшно, но подавать дурной пример и выставлять себя перед отцом Мэттью любителем провести время подобным образом, не было желания. В желудке оставалось выпитое пиво, и разбавлять его чем-либо ещё – не лучшая идея.
Беседа текла неспешно, и говорил в основном Мэттью, даже будучи недовольным прошедшим днём. Ему всегда было что сказать, и сейчас он, ковыряя крохотной ложечкой в своей порции мороженного, отстранённо вёл монолог о школьных буднях и учителях, которые успели достать его за первую неделю учёбы. Доминик слушал внимательно, но кивал невпопад, боясь показаться слишком заинтересованным этой темой. Мистер Беллами продолжал молчать, изредка вставляя какое-нибудь незначительное замечание о чистоте речи сына, но тот, словно не обращая на это никакого внимания, продолжал сыпать нелицеприятными сравнениями и неприличными эпитетами в адрес некоторых отдельно взятых учителей.
– Миссис Стаффорд пытается выглядеть моложе своих лет, и ей это не удаётся.
– Мэттью, – покачал головой Доминик, отчаянно пытаясь не рассмеяться. Он никак не мог позволить себе продемонстрировать одобрения тех слов, которые срывались с языка подростка последние полчаса. Время опасно близилось к одиннадцати, но это, кажется никого не смущало; мистер Беллами и вовсе восседал как изваяние, разглядывая свою кружку, и боковое зрение Ховарда вполне отчётливо давало понять, что его разговор о школе совсем не интересует.
– Она смотрит сериалы – всё, что ей посоветуют девочки из класса, а после, в конце урока, обсуждает это с ними, пока оставшаяся часть класса пребывает в смятении относительно того, чем конкретно она занимает себя по вечерам.
– Что же? – Доминик кивнул в очередной раз подошедшей официантке и заказал всё же пива, опасно косясь на мистера Беллами. – Не хотите присоединиться?
Тот посмотрел странным, даже тяжёлым взглядом, оценивающе глядя то на Ховарда, то на часы, висящие прямо над ними, а после кивнул, чуть улыбнувшись. От сердца тут же отлегло, а кончики пальцев перестало покалывать от напряжения. Алкоголь и сигареты имели какую-то особую ценность в обществе, как повод лишний раз социализироваться или вовсе завести новое знакомство. Иногда было достаточно предложить кому-либо на улице сигаретку, и уже через полчаса вы могли знать друг о друге почти всё. Или же вот так просто позволить себе сделать предложение выпить вместе – с человеком, который был ничем не лучше Доминика, даже учитывая все его недостатки. Мистер Беллами ушёл из семьи, променяв одну женщину на другую, наверняка завёл детей, отдавая им всё своё внимание, а теперь пытался казаться участливым отцом, являясь без предупреждения и приглашения, таская сына за собой весь день по городу. Лидс, безусловно, было сложно обойти за один день – его красота прельщала даже местных жителей, – а огромное количество зелёных зон в этом районе зачастую стопорило местные дороги, не позволяя проехать к дому.
– Мне даже неловко произносить подобные названия, но её не смущает озвучивать их во всеуслышание, – пробормотал Мэттью, косясь на стакан Доминика, к которому тот пока что не смел притрагиваться, ожидая, когда принесут такой же его невольному компаньону по выпивке.
– Ты одновременно и удивительно правильный, – прервал своё молчание мистер Беллами, – и странно абсурдный временами.
Неловкая пауза повисла мгновенно. Доминик принялся старательно разглядывать свой стакан, пытаясь делать вид, что его совсем не интересует, что именно произойдёт в следующий момент. Это совершенно не то дело, в которое ему стоит совать нос, но вместе с этим и касается так же и его, раз уж подобный разговор случился в данный момент.
– Никто не знает, какой я на самом деле, – выдал после недолгого раздумья Мэттью. Он смотрел прямо в глаза отцу, а тот одаривал его ответной услугой, и на лице мужчины читались удивительное спокойствие и даже флегматичность.
– Я хотел бы узнать, сынок.
– Правда?
