Почти месяц пролетел незаметно. Ничего не менялось, только привязанность к Мэттью росла день за днём, и сам подросток, казалось, был не против подобного. Они не позволяли себе ничего выходящего за ту черту, что была прочерчена ими однажды, и часто говорили о том самом дне, «когда всё случится». Сидя в гостиной или столовой, так легко было говорить об этом, не упоминая никаких щекотливых слов, лишь изъявляя друг другу нетерпение.
– Я посмотрел пару видео… – заявил однажды Мэттью, задрав гордо нос. Доминик выронил книгу, которую достал мгновение назад, из рук и резко выпрямился, удивлённо смотря на подростка.
– Что за видео? – вопрос был задан скорее из вежливости, чем из реального любопытства. Он и так знал, о чём говорит Беллами.
– …до конца, – закончил тот, всё же устыдившись своих слов.
– Что ты думаешь об этом? – Ховард позабыл о книге и сделал шаг в сторону Мэттью, на руках которого были надеты перчатки; в них он ухаживал за растениями в зимнем саду.
– Мне страшно, но… это возбуждает.
– Ты должен был сказать эти слова наоборот, – Доминик усмехнулся, пытаясь придать лицу невозмутимое выражение.
– Мне понравилось, но я сразу же думаю о себе… и о вас, – он запнулся, – и о нас. О том, что будет летом.
– Как бы ты назвал то, что будет?
– Я преступлю ту черту, которая позволит делать нам что угодно, – он приблизился к Доминику.
Ховард кивнул, не решившись говорить о том, что заветная цифра ничего не изменит. Статусное доверие не позволяло иметь отношений с учеником до возраста его совершеннолетия.
– И что же? – он поманил Мэттью к себе.
– И мы… – тот послушно шагнул к учителю, – мы сможем делать всё, что делают другие… пары. Все, чего захотите вы, и чего – особенно – захочу я.
– Детка, – выдохнул Ховард, сглатывая комок в горле. Атмосфера накалялась неделя за неделей, и три месяца, маячащих перед глазами своим томительным ожиданием, ничего не упрощали.
– Мы займёмся любовью, – шепнул Беллами, прижимаясь всем телом к Доминику. – Вы лишите меня невинности.
– Боже, – в брюках вполне предсказуемо стало тесно, и пальцы Мэттью, кружащие по животу, раззадоривали ещё больше.
– Я почувствую вас внутри, а вы почувствуете…
– Где ты нахватался этого? – спросил Ховард, цепляясь в плечи подростка.
– Я же сказал – смотрел порно.
– Почему ты делал это без меня?
Смутившись, Мэттью распахнул рот и несколько раз моргнул.
– Я… я боюсь, что это приведёт нас… к чему-нибудь.
– Боишься, что я не сдержусь и возьму тебя прямо на диване в гостиной? – нахально прошептал Доминик ему на ухо, обнимая обеими руками и прижимая к себе. Возбуждение Беллами не только отчётливо чувствовалось бедром, но и было слышно в его сбившемся дыхании.
– Нет, не боюсь.
– Почему же? Я не железный, чтобы вытерпеть столько времени, а твои провокации подталкивают меня к самой границе дозволенного, и в один прекрасный день я позабуду о собственном обещании…
– Вы не сделаете этого, – Мэттью всхлипнул, и Доминик сморгнул наваждение, овладевшее им.
– Но мне хотелось бы – помни об этом, когда решаешься спровоцировать меня, детка, – он погладил подростка по щеке и смахнул прядь волос с неё, а тот кивнул и отстранился, исчезая в зимнем саду.
В один из последних февральских дней, после школьных каникул, Мэрилин появилась на пороге его дома. Доминик распахнул дверь, ожидая увидеть кого угодно – от Хейли с очередным наставлением перед началом весны до торговцев чудо-пылесосами, – но это оказалась она, миссис Беллами с кипой каких-то бумаг наперевес.
Сердце пропустило пару лишних ударов.
– Рад тебя видеть, – он натянуто улыбнулся, пропуская её в дом.
Её настрой не был решительным, и она неловко переступила с ноги на ногу, всё же решившись зайти, и от этого стало чуть легче. Доминик даже обрадовался, что в этот день Мэттью не пришёл к нему после школы, отправившись с Крисом и Морганом куда-то в центр города.
– Мне неловко нарушать твоё спокойствие, но я всё-таки решилась.
– Очень рад это слышать, Мэрилин, – он действительно был рад.
Несмотря на извечно боевой настрой – другого её профессия и не предполагала, – она долго не могла решиться на такой важный в её жизни шаг. Пару раз они говорили об этом, когда Доминик приходил к ней и Мэттью в гости на ужин, или просто так, когда наверняка знал, что она будет дома. В другие же дни он старался не заходить, отпуская его одного, зная, что на следующий день он всё равно придёт к нему, чтобы позаботиться о саде. Разговор о его дальнейшей учёбе в школе Доминик откладывал до последнего момента, и сегодня он явно должен был наступить, раз уж Мэрилин сама пришла к нему домой, принеся благую весть.
– Уже довольно поздно, но сегодня я пришла домой только в полдень, поэтому проснулась всего полчаса назад… – начала она, и Ховард поспешил её уверить, что всё в порядке.
– Я и сам дремал до восьми часов, хоть и не работал всю ночь, – он пригласил её в гостиную, предложив чай. Она согласилась и на порцию вечернего напитка, и на десерт, припасённый будто бы для этого случая.
– Мне было непросто проститься с коллегами, Доминик, – она присела на диван и вздохнула.
