– Очень боюсь, детка, – выдохнул он вместе со всем напряжением, скопившимся в груди. – Сердце может слушаться зова разума, капризно и избирательно решая, как поступить, но стоит мне сделать хоть один неверный шаг…
Замолкнув, Доминик ощутил смертельное желание курить; казалось, что даже стёкла в машине запотели от накала страстей. Рука Беллами исчезла, вернувшись на его же колени, которые он согнул, поменяв положение на сидении.
– …и я сделаю то, чего мы оба так сильно хотим. Иногда ошибки совершать так приятно.
– Вы дурак, сэр, – кажется, это фразу можно было отнести в разряд любимых у подростка.
– Допустим, – Доминик начал веселиться.
– Вам немало лет, но вы иногда говорите такие глупости, что даже Морган бы позавидовал.
– Пожалуй, – он улыбнулся ещё шире.
– Мы ведь обсуждали это, – Мэттью сделал паузу. – Доминик.
Сердце пропустило пару лишних ударов.
– Именно. Не сэр, не мистер, – он запрокинул голову и рассмеялся. – Доминик, мой Доминик.
– Мэттью… – слова отказывались формироваться во фразы и предложения, словно пристыв к нёбу.
– Вот так – Мэттью и Доминик. Полным именем называешь меня только ты, даже остальные учителя сокращают его.
– Я мог бы…
– Ты не мог бы, – Беллами подмигнул ему, – потому что мне это нравится.
– Хейли называет меня «Дом», – он завёл мотор машины, поняв, что дальнейший разговор вряд ли будет серьёзным. – А я её – Хей.
– Прямо как приветствие. Хей, Хей?
– И так бывает. Когда-то, лет десять назад, это было шикарным поводом для шуток. Она, вращаясь в кругах помешанных на языках лингвистов-недоучек, выяснила, что сокращение моего имени тоже значит в некоторых языках кое-какое слово.
– Какое? – Мэттью начал канючить, но Ховард лишь отмахнулся.
– Ничего интересного.
По приезде домой, Доминик почувствовал непреодолимое желание сказать Мэттью о том, что занимало его мысли. Между ними почти не было секретов – лишь те вещи, которые попросту не принято затрагивать. Он ощутил себя по-новому странно, едва услышав своё имя, произносимое Мэттью на выдохе. До-ми-ник, – тянул тот, заведомо зная, как это подействует на учителя; он умел быть очаровательно соблазнительным, но не пересекать грань, когда детская непосредственность начинала казаться расчётливой игрой.
– Ты манипулируешь мной, сам того не подозревая, – сказал Ховард, аккуратно прикрывая за собой дверь.
– Правда? – в глазах подростка вспыхнул нешуточный интерес.
– Спрашиваешь о совершенно невинных вещах, имея в виду нечто совсем иное, – Доминик резко шагнул к нему и заключил в объятья, тут же прижав к стене. Нависая над ним и тяжело дыша, он чувствовал, как уходит беспокойство относительно собственного контроля, а точнее – возможности его потерять. – А потом смотришь этим вот взглядом, будто бы не понимая, о чём я.
Он провёл ладонью по щеке Мэттью, и тот подался на это касание, ведя плечами. Они оказались совсем вплотную друг к другу – подросток раздвинул ноги, жадно хватая воздух распахнутым ртом и тяжело задышал, заполняя тишину прихожей этими волнующими сознание звуками.
– Я могу сделать для тебя что угодно, – начал Ховард, склоняясь ниже и касаясь губами скул подростка, на которых начали красочно расцветать розоватые пятна. – Всё, чего ты попросишь, едва осмелев. Но ты не делаешь этого, а только дуешься на меня, как девчонка.
– Эй! – Мэттью пихнул его локтем в живот и рассмеялся.
– У тебя хватает духу признаться в том, что ты смотришь порно до конца, но нет смелости сказать о том, чего бы ты хотел получить от меня.
– Мне… – он запнулся, краснея как в их самый первый раз, – так стыдно. Я хочу слишком многого, и понятия не имею, делают ли это настоящие… пары.
– Мы настоящая пара, – охотно подхватил Ховард, увлекая его к себе. – И я хочу донести тебя до спальни прямо сейчас, детка.
Беллами выдохнул потрясённо, и в следующую же секунду его подхватили на руки и сделали пару неуверенных шагов вглубь дома.
– Ты стал тяжелее, – шутливо произнёс Доминик. – Кажется, пора переставить вазочку со сладостями в другое место.
– Очень смешно, – Мэттью фыркнул и обнял учителя за шею, касаясь его щеки губами. – Отнеси меня наверх, Доминик.
Это и стало той самой последней каплей, которая однажды должна была переполнить озеро терпения.
***
– Я хочу, чтобы ты называл меня так всегда, – сказал Доминик, уложив Мэттью на постель и нависнув сверху. – Везде, кроме школы и родительского дома.
– А ты будешь называть меня полным именем?
– Столько, сколько ты захочешь, – он поцеловал его, ощущая то самое тепло в животе, по которому успел смертельно соскучиться.
Запрещая себе самую малость, Доминик лишний раз дразнил собственное либидо, которое изо дня в день не слишком вежливо напоминало о себе. Во снах, приходя в компании сладких воспоминаний; в учебном классе с образом Мэттью, задумчиво закусывающего кончик ручки зубами и глазеющего в окно; дома, когда свитер сползал с его плеча, обнажая светлую – нежную наощупь – кожу. Он умел быть соблазнительным, сам того не подозревая, а вздумав пококетничать, как в этот раз, выдавал себя с головой, но всё же… получая то, чего хотел.
