В голове продолжало шуметь от выпитого алкоголя, вместо него испарилось всякое желание продолжать развлекаться. Через несколько минут на лестнице послышались шаги, сопровождаемые тихим бормотанием, и под конец Хейли ойкнула, ругаясь отборной бранью. Она надвигалась на кухню как нечто неизбежное, но при этом не забывающее ворчать о неровных ступеньках лестницы и должное извиниться за своё поведение.
– Прости меня, – первым делом произнесла она, появившись в дверях кухни.
– За что? – Доминик выгнул бровь и сложил руки на груди, отчаянно ломая комедию.
– За то, что вела и, возможно, веду себя как дура. И буду вести, – она поморщилась и переступила порог, чтобы сесть на стул рядом.
– Нам нужно завязывать пить так отчаянно, словно мы лишились всех радостей в жизни.
– Если бы у тебя были такие же сумасшедшие родственнички, как у меня, ты бы тоже запил.
– У меня их нет, – пожав плечами, Ховард пытался удержать лицо, но всё равно поморщился.
– Боже, – Хейли вскочила и бросилась обниматься. – Прости меня, Дом, прости.
Доминик был унижен и оскорблён, эгоистично желая отыскать очередной повод задрать нос и сощуриться – так любит делать Мэттью, и эта привычка оказалась заразной. Он вспомнил об Эмме, которая не звонила так давно, что он начинал забывать её голос, а Кэтрин, его племянница, и вовсе, наверное, забыла о его существовании, и уж тем более о трогательном прозвище «дядя Дом».
– Что сегодня с тобой? – он погладил её по спине, и она отстранилась, продолжая держаться пальцами за его плечи.
– Сама не знаю. Прости меня.
– Прогуляемся?
Созрев на вечернюю прогулку, Ховард разумно решил, что свежий воздух не помешает ни ему, ни захмелевшей Хейли, несущей полную околёсицу и слабо себя контролирующей.
– С радостью, – она виновато улыбнулась.
***
По возвращению домой Доминик почувствовал себя вполне сносно. Всю прогулку Хейли то висела на нём, не переставая извиняться за дурацкие вопросы и шутки, то помалкивала, задумавшись о своём. Отставать не хотелось, посему голову наводнили десятки предположений относительно того, чем занимается Мэттью. Обещание не беспокоить его на выходных незамедлительно разбивалось о нетерпение, а напоминание о завтрашнем дне рождения и вовсе отдавало мурашками по всему телу. Даже несмотря на невозможность воплотить задуманное, на душе отчего-то было легко.
Прощаясь с Хейли, Ховард взял с неё обещание хотя бы попытаться воспользоваться его презентом, ведь она ничего не теряла, и всегда можно было гордо удалиться с сайта, не оставив после себя никаких следов. Напоследок она ещё раз назвала этот подарок странным, хмыкнула и через зубы таки дала обещание.
Доминик знал, в чём дело. Знал, но боялся признаться в этом даже самому себе, и уж тем более – выносить вопрос на поверхность, обсуждать его и искать решение. Совместно. Хейли испытывала к нему привязанность исключительно сестринскую, но периодами её любовь к нему приобретала странный оттенок, очерняя их дружбу подобными колкими фразами, брошенными совсем не случайно. Она страшно ревновала, обижалась и, пускай и невольно, обижала своим поведением, после всегда извиняясь по сто раз и отбывая наказание в полном одиночестве неделю-другую. Вряд ли с этим можно было что-то поделать, и Доминик терпел, надеясь, что в этот раз всё будет по-другому. Так продолжалось не один год, и оставалось только смиренно выжидать, когда же она вновь найдёт себя в любви, не пытаясь при этом задеть Доминика.
Ей, как и ему самому, было прекрасно известно, насколько мимолётными могут быть счастье и любовь.
***
Ближе к времени, когда глаза начинали слипаться, а рот то и дело выдавал бесконечные зевки, телефон разразился оповещающим сигналом. Доминик, подскочивший с кресла, чуть ли не бегом проследовал к письменному столу, чтобы хапнуть мобильник и вглядеться в обрывок сообщения на экране.
«День прошёл предсказуемо бесполезно, и…»
Разблокировав телефон, он нажал на значок сообщений и жадно вчитался в продолжение.
«…и мне не хватает тебя рядом»
Это было до обыденного предсказуемым, но от этого не менее трогательным. Доминик вздохнул и всё же улыбнулся. Мэттью проводил с отцом достаточно времени, чтобы привыкнуть к его постоянному присутствию рядом, но при этом всё равно не забывал напоминать учителю о том, что подобный досуг оказался бы ещё более желанным, если бы сам Ховард присутствовал рядом, и почаще. Но осуществить подобное было практически невозможно, потому как Джордж не горел желанием приглашать на прогулки кого-либо ещё, даже Мэрилин, а самому Доминику вполне хватило пары встреч с этим человеком, чтобы понять, что контакт вряд ли будет налажен. Да и выискивание повода познакомиться поближе было бы, скорее всего, рассмотрено как нечто странное.
