– Сказал, – Мэттью сел на диван и отвернулся. – Она спросила, был ли я у вас вчера вечером, и мне пришлось рассказать правду.
– Ты слишком часто лжёшь ей, это неправильно, – Доминик сел рядом.
– Я знаю, но это… это выходит само по себе, понимаете? Я люблю маму, и не хочу её расстраивать, но так выходит. Мы видимся так редко, что я не нахожу обычно духу, чтобы что-то рассказать ей.
– Зато со мной ты болтаешь без передыху, мне это нравится.
– Правда? – Мэттью глянул с такой надеждой, будто ему пообещали высший балл по всем предметам.
– Если бы это было не так, я вряд ли стал бы общаться из вежливости.
– В этом весь вы, сэр, – он рассмеялся тихо, устраиваясь головой на подлокотнике дивана, а ноги согнул в коленях, неловко уместив их на свободном участке дивана.
– Отстранённый и принципиальный?
– Нет, назовём это честностью, – он задел коленом Доминика, и тот невольно опустил взгляд туда, куда совершенно не обязательно было смотреть.
Совсем внезапно он вспомнил о том парне из супермаркета. Кажется, его звали Том, и тогда Доминик был абсолютно честен с ним, всеми силами всё же намекая на то, что ему не нужно было то общение, которое предлагал незнакомец. Ховард вполне мог позволить себе отношения на одну ночь, без обязательств и каких-либо претензий после, и это вполне могло бы поспособствовать испарению дурных мыслей из головы. Но Мэттью не спешил покидать его подсознания, проникая глубоко и без надежды на избавление.
Он болтал коленями из стороны в сторону, и каждый раз задевал ими руку Доминика, сидящего рядом, и в какой-то момент тот не выдержал и обхватил его за ноги и с невозмутимым видом уложил их себе на бёдра. Так было и спокойней, и беспокойней одновременно – касание жгло даже через двойной слой ткани.
– Хочешь, мы закажем что-нибудь поесть? – предложил Доминик, мысленно уже прикидывая меню всех двух десятков ресторанчиков, развозящих еду по домам.
– Если это не слишком вас стеснит.
– Вряд ли меня может стеснить желание набить желудок под завязку, – он улыбнулся и Мэттью смущённо отвёл взгляд, чуть двигая ногами, упираясь ими Доминику в бёдра и устраиваясь удобнее.
Диван был катастрофически маленьким, и от этого не становилось легче, а только марш неприличных мыслей в голове начинал своё торжественное шествие. Всё же мысль о похождении на одну ночь была не столь плоха, если бы это и в самом деле избавило от пагубного желания рассматривать Мэттью как… сексуальный объект? Доминик изо всех сил старался не думать об этом, и в своих быстрых фантазиях не заходил дальше поцелуев, которые Беллами наверняка принимал бы, стеная от удовольствия, потому что он весь был как оголённый нерв.
– Телефон справа от вас, – подсказал Беллами, пока Ховард пытался осмыслить всё то, что могло бы произойти, если бы он тогда поддался порыву и прибрал бы парня с собой на ночь.
Стало бы ему легче, если бы подобное желание не сжигало его внутри? Но Мэттью не исчез бы из его жизни так просто, и рано или поздно Доминик всё равно пришёл бы к подобным мыслям, пытаясь первое время сдерживать их, а после отпуская себя и представляя то, как Беллами мог бы касаться своими слегка обветренными губами щеки Доминика, скользя ниже, едва контактируя, но сводя с ума…
– Сэр?
– Да, да, – Ховард спохватился и протянул руку вправо, хватая заветный аппарат.
***
Доминик был готов делать подобное так часто, как получалось, наслаждаясь впоследствии маленьким представлением от Мэттью – пачкающийся острым соусом, приложенным к мексиканским блюдам, облизывающий пальцы и смущённо смеющийся из-за собственных жестов, даже не подозревая о том, какие мысли он вызывал у его учителя.
– Мама говорит, что отец постоянно в разъездах – разные города и страны, знаете? Но я не верю ей, потому что уверен, что у него давно уже другая семья, – произнёс он, когда закончил вылизывать липкие подушечки пальцев, вытирая их после о салфетку.
Они сидели на маленькой кухне, и ограниченность пространства нисколько не смущала, а напротив – создавала интимное уединение, о котором Доминик тут же попытался забыть, стоило подобной мысли возникнуть в его голове.
– Ты не должен быть удивлён, это случается в девяноста девяти процентах случаев, – как бы Доминику ни хотелось говорить подобного, эти слова сами сорвались с языка.
– Я знаю. И мне не особенно интересно, есть ли у меня маленькие брат или сестра, – он капризно скривил губы.
– Даже если и есть, ты не обязан с ними знакомиться. У тебя есть мама, этого достаточно.
– И вы.
Это прозвучало неожиданно, и Доминик, не успевший подготовиться к подобному откровению, замер с вилкой во рту.
– С вами мне так легко, – продолжил Беллами, отпивая из стакана то ли чай, то ли сок. – Мэри спрашивает, почему я не хочу сходить с ней куда-нибудь, а мне… мне нечего ей ответить.
– Может быть, стоит хоть раз посвятить время этой милой девушке? – Доминик откровенно кривил душой, называя её подобным образом.
