– Ну вот, я же говорила, обсуждать больше нечего!
– Может, и так, но я здесь и готов тебе помочь.
– Мы вместе уже восемнадцать лет, Поль. Уже восемнадцать лет ты заботишься обо мне, восемнадцать лет ты уговариваешь меня открыть правду. Я не хочу больше вешать на тебя свои проблемы. У каждого своя жизнь, у каждого своя головная боль.
Он улыбнулся мне грустно и нежно.
– Себя не переделаешь… Я всегда буду беспокоиться о тебе и Ноэ.
– У него пока все в порядке.
Скорее всего, Поль понял, что давить бесполезно. Он обнял меня и поцеловал мои волосы. На секунду с плеч как будто свалился тяжелый груз, объятие Поля подарило мне краткий миг покоя. Без него, без его постоянного присутствия в моей жизни мне было намного труднее.
– Не приставать с ужином? – прошептал он.
– Хороших тебе выходных.
Я провела вечер на диване, дрожа от холода под пледом и включив телевизор, чтобы отупеть и заглушить настойчивый гул толпящихся мыслей и страхов. Проходили часы, я не шевелилась и не могла заставить себя подняться и дотащиться до спальни. Время от времени я вставала, чтобы подлить себе вина. Может, благодаря алкоголю получится ненадолго задремать.
После полуночи на стоящем рядом столике завибрировал телефон, и я вздрогнула. Потом вскочила, затрепетав от мысли, что с Ноэ что-то случилось. Звонил не мой сын. Это был Паком. Я провела по экрану дрожащим пальцем.
– Ноэ дома?
– Нет… развлекается с друзьями. Почему ты спрашиваешь?
– Можешь открыть? Я стою перед дверью.
Покачиваясь и до конца не веря, я пошла открывать. За стеклянной дверью вырисовался его силуэт.
Мы долго молча смотрели друг на друга. У меня были большие черные круги под глазами, черты его лица обострились. Я хотела только одного: спрятаться в его объятиях.
– Мне необходимо понять, Рен. Объясни мне, как ты сумела до такого дойти? Только после этого я смогу отпустить тебя и вернуть себе свободу.
Он пришел ради себя, ради того, чтобы выжить.
– Заходи…
Я опять прилегла на диван, забилась в угол, закутавшись в плед, свернулась клубочком, чтобы не рухнуть перед ним, таким холодным и чужим. Он остался стоять, опустив руки, сжав кулаки, словно не зная, куда себя деть. Он казался таким огромным, а я чувствовала себя такой маленькой в его присутствии, в ожидании его суда.
– Поль сказал, ты уезжаешь.
– Я должен быть в Руасси в шесть утра.
– Если хочешь выпить, пойди на кухню и налей себе, дорогу ты должен помнить.
Через минуту-другую он вернулся с пивом и сел напротив меня.
– Нет никаких оправданий тому, что я натворила, Паком. Я это признаю. Выводы сделаешь сам.
Передо мной был человек, окончательно лишившийся иллюзий.
– До того как ты начнешь свою историю, я бы хотел услышать, почему ты все от меня скрыла?
Я проглотила горький смех пополам со слезами.
– Все в моей жизни было прекрасно, пока в твоем кабинете не возник Николя. Я только что встретила тебя, я была счастлива. А потом все провалилось в преисподнюю. Ровно в этот момент я попала в западню, отрезавшую мне все пути. Я бы с удовольствием не впутывала тебя в эту грязную историю, не влюблялась в тебя, устояла бы. Но я не сумела… Боже мой, как же мне хотелось во всем тебе признаться, но ты ведь лучший друг Николя и…
– Именно по этой причине я сбегаю, не могу смотреть ему в глаза, с тех пор как все раскрылось.
Установилось тягостное молчание, он приготовился к нападению, чтобы защитить своего любимого друга. Как ни крути, в этой пьесе мне отводилась роль отрицательной героини. Я закурила и налила себе бокал вина, невесть который по счету. И тут на меня накатило бешенство. Сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз разозлилась на всех и вся? Кто он такой, в конце концов, чтобы судить меня? Он, который из эгоизма отказывается от любых обязательств?
– Имеешь ли ты хоть малейшее представление о том, что такое оказаться беременной в двадцать два года, когда твой друг, которого ты по дурости считала мужчиной всей своей жизни, оказывается на другом конце света с какими-то незнакомцами, выворачивающими наизнанку все его представления о приоритетах и ключевых ценностях? Можешь ли ты угадать, какие мысли крутятся в мозгу влюбленной девушки?
Паком отшатнулся, он явно не ожидал от меня такой реакции. Меньше всего он был готов к тому, что я могу повысить голос, ответить ударом на удар.
– Нет…
– Замолчи!
Я вскочила с дивана и двинулась на него, кипя негодованием, мое тело сжалось как пружина, я готова была кусаться. Я не пыталась оправдать свои действия, я лишь требовала немного уважения.
