Затем я отыскала снимки УЗИ времен беременности. Я являлась к врачу через силу и не смотрела на монитор, отворачивалась, демонстративно утыкалась взглядом в стену, не желая видеть маленькое существо, которое росло в моем животе.
Я отложила то, что хотела взять с собой: несколько фото, чтобы показать Ноэ, что он плод любви, даже если мы создали его, сами о том не подозревая, и пресловутые УЗИ, в которых главными были указанные на них даты – у Николя не должно остаться никаких сомнений.
Я уже начала складывать все ненужное обратно в коробку, когда за моей спиной заскрежетала дверь.
– Справляешься? – осведомилась Анна.
– Вполне.
– А что ты ищешь?
Я обернулась и протянула ей пакет, который только что собрала. Она торопливо проверила его содержимое.
– Зачем ты это взяла?
Голос был жестким, но в нем проскальзывал страх.
– Пришло время, Анна.
– Время для чего?
– Я все расскажу Ноэ.
– Нет! Ты не можешь!
Я несколько раз размеренно вдохнула-выдохнула, чтобы сохранить спокойствие.
– У меня нет выбора.
– Выбор есть всегда! И хочу тебе напомнить, что последствия выбора, который ты сделала восемнадцать лет назад, ощутила вся семья. Ты не можешь вернуться в прошлое и переиграть все по своей прихоти!
Анна и ее трепетное отношение к семейным ценностям… семью нужно защищать всегда и невзирая ни на что. Я иронично хмыкнула:
– Это не прихоть, и, повторяю, у меня нет выбора. Она раздраженно свела брови:
– Не болтай ерунды!
– Три месяца назад я встретила Николя.
Она прижала ладонь к груди.
– Да ты что! Почему ты нам не сказала, что ищешь его?
– Потому что я его никогда не искала! Он свалился на меня в связи с работой.
– Ужас какой! Но почему ты не попросила Поля заменить тебя на этом заказе? Ты должна избегать его!
– Ты полагаешь, я могу забыть, что Николя живет в трех сотнях километров отсюда? Забыть о сходстве между ним и Ноэ и убедить себя, что Николя не существует?
– Да плевать мне на твои моральные терзания! Закончишь свой проект – и баста, обрубишь все контакты!
– Ты чокнулась? Ты отдаешь себе отчет в том, насколько отвратительно твое требование?
– Рен! Я запрещаю тебе!
– Разве я просила у тебя разрешения? На кону моя жизнь! Ты за кого себя принимаешь?
– Это добьет папу и маму!
Я была ошеломлена. Хотя, возможно, не так уж сильно.
– Я всегда подозревала, что ты злишься на меня, но не до такой же степени…
Она побелела, догадавшись, что зашла в своих упреках слишком далеко. Но слово не воробей…
– Я неправильно выразилась, – промямлила она. – Мы потеряем Ноэ.
– Почувствуй разницу: сына потеряю я. А ты никого не потеряешь! В любом случае, Анна, ты не имеешь права в это вмешиваться. Все, о чем я вас прошу, будьте готовы поддержать Ноэ.
Я обогнула ее и вышла с чердака, не оборачиваясь. Она бросилась за мной, требуя, чтобы я ее выслушала. Когда я спустилась вниз, прибежала мама, напуганная воплями Анны.
– Что случилось, девочки? Даже в детстве вы так не кричали друг на друга!
– У меня есть все основания для крика! – Анна была вне себя. – Давай, скажи ей, какую дурость ты намерена сотворить!
Я не хотела причинять матери боль, но другого выхода не было.
– Мама, через несколько дней я поеду в Сен-Мало. Но не по работе, а чтобы поговорить с Николя.
Ей сразу все стало ясно, она пошатнулась, я подхватила ее в последний момент, стараясь не расплакаться.
– После этого я все скажу Ноэ. Он должен знать, кто его отец. Мне понадобилось много времени, чтобы это понять, но теперь я готова. Извини, мама.
Она нежно погладила меня по щеке:
– Доченька, милая… Ты будешь страдать…
– Я заслужила.
– Нет, дорогая моя, ты этого не заслуживаешь. Главное, не тревожься за нас. Важен только Ноэ. И часть ответственности лежит на каждом из нас.
– Скажи ей что-нибудь! – завопила Анна. – Она раздербанит семью. Она не имеет права устраивать нам такое!
– Хватит, Анна! Мы всегда догадывались, что допускаем колоссальную ошибку, поддерживая решение твоей сестры, но оно нас всех устраивало, и тебя первую. Мы все были заинтересованы в ее молчании, абсолютно все. Согласись, тебе нравилось изображать с Ноэ любящую мамашу и служить примером для сестры.
Анна оскорбленно отшатнулась и отвела глаза: она знала, что мама права. Когда она снова посмотрела на нас, мы увидели на ее лице слезы.
