Бабушка дала его Пакому, когда ему было столько же лет, сколько сейчас Ноэ, и он немедленно захотел стать одним из “господ из Сен-Мало”. Путешествия, Индия, специи и все остальное – логичное следствие этого увлечения. Ему не хватало только парусников, чтобы превратиться в судовладельца из золотого века пиратства. Его рассказ растрогал меня до слез. Этот страстный мечтатель, путешественник, завоеватель стал мне еще ближе.
– Вчера вечером мы проболтали несколько часов кряду, он хочет, чтобы я купил майну и назвал ее Какаду.
– Что-что?
Он даже не услышал мой вопрос.
– А сколько мы хохотали, представляя себе кое-какие сцены!
– Представляя что?
– Тебе не понять!
Установившееся между ними взаимопонимание радовало меня и одновременно вызывало беспокойство. Причем за обоих. Тема Николя пока оставалась табу, но как долго это продлится? Если я начинала выуживать информацию о нем, Паком уклонялся от ответа. Но ведь они должны общаться, так или иначе пересекаться, поскольку, судя по его словам, большую часть дня он проводил в “Четырех сторонах света”. Он считал, что Ноэ нужно время, чтобы прийти в чувство, и я была согласна с ним, но… Какое место потребует себе Николя, если он наконец-то опомнится? А он обязательно однажды опомнится. Как? Когда? Кто знает! Возможно, Ноэ получит тогда то, что всегда искал, сам того не подозревая. Но Паком… Что останется ему, когда Николя вступит в отцовские права? Наблюдая за Полем, который, возможно, никогда не оправится от нанесенного ему удара, я не могла не волноваться за Пакома.
Вот уже шесть дней, как я жила одна, без сына, и все эти дни моя семья и Поль нянчились со мной. Пора было это прекратить. Поэтому я отважилась провести вечер в одиночестве. Как перестать бояться пустоты, возникшей с уходом Ноэ? Легче сказать, чем сделать. Сидя в четырех стенах, я бродила по квартире, не находя себе места. Подошла к стеклянной двери на террасу. Стояла хорошая погода, самое начало лета, однако у меня не было желания выходить из дому. Я ничего не хотела, мне не к чему было стремиться, я чувствовала себя бесполезной. Я с трудом заставила себя немного поесть. Потом налила вина в надежде, что оно оглушит меня. После еды и вина я собралась вернуться на свой наблюдательный пост у выхода на террасу, но тут позвонили во входную дверь. Я не представляла, кто бы это мог быть. Обрадовало ли меня, что кто-то за меня волнуется и хочет составить мне компанию, пока не придет время свалиться в постель? Или я разозлилась на то, что мне не доверяют, не верят, что я смогу сама пережить все это? Как бы то ни было, мой вечерний посетитель проявлял нетерпение.
Звонок звенел снова и снова. В конце концов, вместо того чтобы обрадоваться, я разозлилась на заботу окружающих и поплелась открывать. Увидев, кто ко мне пришел, я напряглась еще больше, если такое возможно.
Я много чего могла предположить, но уж точно не то, что окажусь лицом к лицу с Элоизой. Вот, теперь еще и она свалилась мне на голову, а я так устала, и у меня нет ни малейшего желания оправдываться или бороться. Я, конечно, догадывалась, что в ее жизни произошли пугающие перемены, но я и так уже огребла по полной. Какое-то время мы стояли, уставившись друг на друга. Ни одна из нас не собиралась первой ослаблять бдительность. Она была в легкой куртке, с ключами и телефоном, зажатыми в руке, и можно было подумать, что она живет в двух домах отсюда и забежала на минуту к соседке. Никто бы не заподозрил, что она только что проехала три часа без остановки, чтобы заявиться ко мне. А ведь я могла бы предположить, что однажды она потребует объяснений. Я знала ее мало, но с самого начала поняла, что у нее сильный характер, и, главное, почувствовала в ней женщину, мать. Семья превыше всего! Элоиза, как и Николя, должна была считать меня предательницей. Однако, как ни крути, она радушно распахнула передо мной дверь их дома, поэтому было бы неприлично захлопнуть у нее перед носом свою. Ох, одному богу известно, как мне этого хотелось! Не вымолвив ни слова, я пошла в дом, оставив ей решать, последовать за мной или нет. Она замешкалась на пороге. Я взяла свой бокал и прислонилась к стенке гостиной. Ее глаза пробежались по комнате. Что ж, по сравнению с ее красивым богатым особняком мой скромный маленький дом матери-одиночки должен был показаться ей жалким, но это был
– Теперь у меня никаких сомнений, – прошептала она. – Николя не захотел показать мне фото, которое ты ему оставила.
Меня это не касалось – не моя забота.
– Зачем ты здесь? – холодно поинтересовалась я.
Она резко обернулась ко мне, лицо ее было злым.
– Ты еще спрашиваешь?! Да потому, что я живу в аду!
Я яростно вскинулась:
– Что ж, значит, нас там двое!
