- Второй раз – в «Престиже», я пришла отдохнуть с подругой, а он оказался нашим официантом.
- Какая милая история, – улыбается Герман. Не, все-таки надо было всечь ему еще тогда, для профилактики, ибо охренел совсем.
- Я, конечно, обратила на него внимание, но если бы он не начал вести себя, как беспринципный говнюк, ничего бы не получилось.
Это сейчас кто сказал? Алёхина? Меня сейчас вот так затроллили?
Герман давится со смеху, но все-таки не выдерживает и начинает ржать в голос, Лина понимающе переглядывается с ним, а я смотрю на Алёхину, выпучив глаза. Беспринципный говнюк, значит? Комплимент такой типа? Интересно. Я припомню ей и очень скоро.
Мы задерживаемся еще немного, но в целом надолго зависать в новой для Тани компании считаю неправильным, поэтому сидеть до последнего не будем. Уже стемнело, ребята облопались, и теперь болтают и обсуждают важные новости в беседке, а я уже собираюсь сваливать. На сегодня точно достаточно.
Спрашиваю у Алёхиной, и она со мной согласна. Прощаюсь с ребятами, ничего не говорю Шацкому, потому что мы все равно еще обсудим это лично чуть позже, ничего не говорю Лине, ситуация аналогичная. Таня спокойно и сдержанно прощается со всеми, никак не реагирует на финальные подколы Гера, лишь улыбается, и мы уезжаем.
- Не пожалела? – спрашиваю, как только садимся в машину.
- Совсем нет.
- Ну и прекрасно. Ты хочешь домой?
- А есть варианты получше?
- Я хотел отвезти тебя к себе. Мы все время у тебя, это как-то неправильно. Да, у меня не барские хоромы, но ты должна же знать, как я живу.
- Ты живешь один?
- Вот видишь, ты действительно меня не знаешь. Один, мама переехала к своему мужику.
- А отец?
- Отец-молодец, – сдерживаюсь, чтобы не выругаться более крепкими словами, да и чего уж там, отборными матами. Но это не для ее ушей. Вообще уже сам с собой договорился, что рядом с Алехиной надо вести себя приличнее и не блякать на каждом шагу. Она заслуживает большего. – Отец ушел, когда я был маленький, бросил нас с мамой, завел другую семью. Я ему никогда не нужен был.
- Мне жаль, – Таня прикусывает губы, явно переживая, что задала этот вопрос.
- Расслабься. Это уже давно меня не трогает. Главный мужик в этой жизни – я сам, а на него пофиг. Я только знаю, что своих детей не брошу никогда, какой бы хрени не случилось. Расскажи лучше про свою семью.
- Обычная семья. Среднестатистическая. Я – единственный ребенок, которого очень любят и гипер опекают даже сейчас. Живу отдельно, кажется, с третьего курса, когда мы начали с Алёной снимать квартиру. Они привыкли к моей самостоятельности.
- А я говорил уже? Кажется, да. У меня бабушка с дедом живут в поселке у моря. Там такой топчик… туристов нет, только местные, дикий пляж, природа, красота сумасшедшая…
- Это ты к чему сейчас?
- Да так. К слову о семье. Давно просто у бабушки не был. Ладно, поехали. Посмотришь мою берлогу.
Фил
- Довлатов? – Таня очень удивляется, когда видит тоненькую книжку на столе с компьютером.
- Ну ты сказала, я купил. Надо же было хотя бы узнать, кто это, почему ты это читаешь.
- И как? Осилил?
- Вполне. Вроде даже понравилось.
Ничего столь же примечательного она больше не находит, хотя разглядывает всю обстановку. Это шкаф с моей одеждой, пару футболок на спинке стула, фотка с мамой и близняшками Шацкими с последнего звонка в школе. Настольная лампа, плафон которой я старательно украшал наклейками еще в средней школе. Даже один диплом тут есть – за победу в школьной олимпиаде в девятом классе. По физкультуре, конечно, что же еще я мог делать хорошо?
- Пойду покурю на балконе, – решаю, что надо оставить ее одну, чтобы привыкла к происходящему, но едва я отодвигаю штору и открываю балконную дверь на кухне, Таня следует за мной.
- Постою с тобой.
Ну пусть стоит. Хоть бы раз обняла сама, за руку сама взяла, проявила какое-то внимание. А хрен там. Мне не то чтобы тяжело все это делать самому, просто так хочется знать, что я ей нужен. Да, приревновала сегодня, но это все не то.
Я высовываюсь в открытое окно, затягиваюсь и пытаюсь отпустить мысли. Ну не может Таня действовать первой, значит, еще тому не время. И так уже огромный шаг вперед сделала, поехав со мной к друзьям.
Цепляюсь ко всему, хочу большего, но самое главное забываю. Она все равно со мной. А если со мной – это значит, что остальные «но» и оговорки идут на хер. Потому что есть «мы», те самые, которые по ее версии друг другу не подходили, но все равно оказались вместе.
Докуриваю в полнейшей тишине и бросаю окурок в пепельницу. Немного клонит в сон, но надо держаться, поэтому растираю щеки ладонями и поглубже вдыхаю. Не спать, не спать. На том свете отоспимся, а сейчас некогда.
Неожиданно Танька отходит, думаю, собирается вернуться на кухню, но она прижимается ко мне со спины и обнимает, сложив руки крест-накрест у меня на груди.
- Что такое? – я даже сам удивлен.
- Ничего.
- Ничего сказать не хочешь?
- А надо?
