Таня почему-то не садится, а облокачивается на столешницу, и тогда мне ничего не остается, как кормить принцессу самому. Хватаю один бутер с тарелки и даю ей укусить. Ну Боже, что за кусочек? Я могу одним укусом весь бутер заточить, а она тут еще перед кем-то этикет соблюдает. Хотя мне очень нравится, что делает Таня дальше: она берет с тарелки второй бутерброд и кормит им меня. А потом схема повторяется по второму кругу. После чего мы набрасываемся друг на друга, как одержимые, а наши языки творят что-то невообразимое. Целовать, целовать, целовать… Пока вся она не будет состоять из меня, а я – из нее. Пока не прорастем друг в друга так, чтобы пустить корни по-настоящему. Пока мнение друзей, родителей, знакомых, да кого угодно уже не станет условностью. Чтобы весь мир знал, а мы были счастливы, что все знают. Что-то там говорят, что счастье любит тишину, но пусть свои советы при себе оставят, мне нужно, чтобы весь мир понял: эта принцесса – моя, и плевать, что там мы думали в самом начале.
Я люблю ее. Люблю. Люблю и точка. И все, что знаю в ней, и все, что еще не успел узнать. Не подходим? Бред. Подходим, как никто другой. Идеально совпадаем. Чувствами, телами, дыханием, всем, чем хотите. Мне ничего другого не нужно, только она.
Таня
Да, мама. Я с мужчиной. Он – не просто мальчик с сережкой в ухе, он – тот, рядом с кем мне удивительно спокойно и при этом до мурашек сладко.
Мне стыдно, что совсем недавно я говорила маме про разрыв с Быстрицким, а теперь уже она слышит в трубке голос Лёши? Нет. Почему я должна стыдиться своих чувств?
Я не знаю, хорошо ли это, но за те дни, недели, сколько там уже натикало? За все это время Лёша как будто пробудил во мне то, что давно заснуло и перешло в спячку. Я вспомнила, как это круто, когда находишься рядом с человеком и совсем не думаешь о работе, а только о нем. Когда теряешь счет времени, начинаешь утро с поцелуев, от которых можно схватить инфаркт, когда просто видишь его лицо и уже улыбаешься.
Я влюбилась? Кажется, это называется именно так, и поиск синонимов в данном случае – дело неблагодарное. Не хочу пока думать, что будет дальше, хочу думать, как прожить этот день и не сойти с ума от передозировки Филипповым.
Ни в коем случае не принижаю Стаса, с ним было хорошо в плане близости, но всегда мало.
Филу вообще пофиг, на работу завтра или нет, сколько времени и насколько мы устали. Этот парень – ходячий секс, и он меня не отпустит, пока у меня слезы от оргазмов не потекут, это я уже поняла. Кажется, Алена была права, и засранцы, особенно молодые, в постели просто крышесносны.
И крышу у меня уже точно снесло от этого парня.
После выходных начинается странная неделя. Фил почти не работает в автосервисе, может, пару раз всего. Зато каждый день у него дурацкие ночные смены в «Престиже», и видеться на этой неделе – тот еще квест. После не очень продолжительных внутренних бесед с самой собой я решаю отдать ему ключи от домофона и квартиры, чтобы мог приезжать хотя бы ночью. Да, в четыре часа, а что делать? Я не хочу и не могу целую неделю провести без него! В итоге мои ночи теперь разбиваются на две части: в первой я засыпаю одна, а потом, когда сквозь сон слышу появление Лёши, меня обнимают, целуют, сон смешивается с явью, и эта половина ночи проходит значительно лучше. А утром меня будят так горячо, что как-то раз даже самой после этого на перекур захотелось.
И да, в этом Аленка была права, – утренний секс все решает. Правда, если у подруги от этого просыпается производительность, я, наоборот, ничего делать не могу, только сидеть с глупым видом и улыбаться монитору, на котором открыты совершенно не интересующие меня документы.
Алена спрашивает, как дела, а я даже не знаю, что именно ей ответить. Все вроде бы и отлично, хотя такой график сна я долго не выдержу. Лёша говорит, что пока так надо, чтобы он освободил все выходные на работе, но для чего – не колется, я так и живу в догадках.
Этот разорванный ночной сон перекрывается шикарным утром, и в пятницу перед работой я особенно радуюсь предстоящим выходным. Особенно с тем учетом, что наши большие боссы ничего не планируют, а значит, никаких выездов с прессой не будет. Дел у меня хватает, но меня очень удивляет и подбешивает, что за весь день Фил не написал ни одного сообщения. Я понимаю, что чинить машины и писать статьи – совсем не одно и то же, но Фил сам приучил меня к тому, что без переписок с ним день невозможен. Когда я пью второй за день кофе, потому что мозг уже плывет, а работать еще надо, мне вдруг приходит сообщение от него.
Фил:
Это не может не радовать, правда, он не говорит, куда поедем. Но главное же, что увидимся? Последний час рабочей пятницы пролетает для меня намного легче, наверное, мысли имеют свойство окрылять.
