- Знаю. Но у меня нет его номера.
- В друзьях у Фила поищи. Как зовут?
- Герман Шацкий.
Алька давится лимонадом и театрально стучит себя по груди, выпучив глаза.
- Шацкий? Что, сын того самого Шацкого, про которого нам еще в универе на праве рассказывали?
- Да. У него дети близняшки, Герман и Лина.
- Ты нашла его? А ну-ка, покажи, хочу увидеть этого мальчика.
Я открываю страницу Германа и отдаю телефон Алене, которая визжит так, что нас слышно за соседними столиками.
- Ой, прости, – она немного снижает громкость, но продолжает листать фотки кучеряшки с голубами глазами. – А сколько ему? Как и Филу твоему?
- Не знаю, думаю, да.
- Ой, зачет, зачет. Прям огонь.
- Ален, у тебя есть парень, – не понимаю, почему я должна взывать к ее совести, но мне приходится сделать это.
- Я еще никому не изменяла, не делай такое лицо! Давай пиши Герману и спрашивай, знает ли он, куда спрятался его лучший друг. А вот и наша еда! Быстро обедаем и идем снимать твое кольцо.
У Германа закрыты личные сообщения, но меня это не останавливает, я кидаю заявку в друзья, и уже через минуту Шацкий ее принимает.
Герман:
- Ну что? – Алёна наблюдает за моей перепиской с интересом.
- Он не знает. Лёша и с ним не разговаривает.
- Ну понятно, ушел в подполье. А сладкий мальчик нам поможет в поисках?
- Ты невозможная. Ладно, сейчас я сниму кольцо и поеду к Стасу, сегодня как раз нет еженедельного бесячего совещания по развитию транспорта, он должен быть на работе.
- Вот и умница. А Леша твой все равно никуда не денется.
Закончив обедать и заплатив по счету, мы с Алёной заходим внутрь ресторана и зависаем в туалете. Подруга засекает десять минут, в течение которых я реально держу руку под холодной водой, пока палец не отмерзает. Выдавливаю жидкое мыло из дозатора и размазываю по пальцу, после чего выдыхаю, пытаясь унять волнение, и пробую снять кольцо. Тяжело, но постепенно удается раскрутить его и передвинуть выше, а там уже нет проблем.
- Господи, да! Ура, свобода!
- Я же говорила, все получится! А теперь чеши к Стасику, надеюсь, ты застанешь его. Хорошо бы разобраться с этим косяком до того, как ты будешь мириться с Лешей.
- Спасибо, родная, – обнимаю ее, задерживаясь в этих объятиях. Не знаю, что делала бы без Алёны, наверное, погрязла бы в истерике и замешательстве, а у этой звезды всегда и на все есть план действий.
Возвращаюсь к Правительству, нахожу Валентиновича на парковке и говорю, что мне срочно нужно съездить в Минтранс. Тот подмигивает, но никак не комментирует. Даже удивительно, что он удержался от едких комментариев, упустив шанс потроллить меня. Мы добираемся всего за десять минут до бизнес-центра, где располагается наше транспортное министерство. Здороваюсь с охранником на проходной, этот мужчина уже знает меня, знает, что я из Правительства, поэтому на всякий случай спрашивает, к кому, и пропускает.
Я залетаю на второй этаж, сворачиваю в ту половину, где располагаются кабинеты руководителей, и прямо иду к двери с табличкой «С.Ю. Быстрицкий».
Толкаю дверь приемной, не обнаруживая на месте секретаршу, хотя обед уже закончился, и ей не помешало бы находиться на рабочем месте. На всякий случай притормаживаю у двери, чтобы прислушаться и понять, нет ли кого-то в кабинете у Стаса. Вдруг у него совещание или важный разговор, а я нагло ворвусь и помешаю.
У него определенно кто-то есть, и это… Подхожу ближе и прикладываю ухо к двери, прямо как в кино, практически не дышу, потому что слышу… стоны! Мать твою, в кабинете Быстрицкого какая-то сучка стонет так, что стены трясутся!
Кажется, у меня мушки перед глазами летают, но я дергаю ручку двери и, зажмурившись, открываю ее.
Секретарша Быстрицкого с задранной до талии юбкой сидит на его столе, разведя ноги в гребаном шпагате, а Стас имеет ее, совершенно не задумываясь о том, что стоило хотя бы закрыть дверь на чертов замок.
Все, о чем я думаю сейчас, так это необходимость срочно сходить к врачу и сдать все анализы, потому что этот подонок мог шпилить свою секретаршу и раньше, а мы с ним иногда не предохранялись.
