– Давай домой! – крикнула Вера Мане: они уже давно помирились.
– Слава героям! – закричал Лёнька и побежал за девочками. – Да здравствует Красная армия! Ура-а-а!
На улицах люди обнимались, целовались, поздравляли друг друга и славили бойцов.
Прибежав домой, Вера бросилась к маме на шею.
– Мамочка! Победа!
Мама улыбалась и плакала, а Вера всё кричала:
– Победа! Победа, мамочка! Победа, папа! Победа, Толя! Дед! Победа!
«ПОБЕДА!» – написала красным карандашом на листке календаря мама и жирно подчеркнула, словно подводя черту. Будто отделяя войну от будущей мирной жизни.
«Вот он – самый счастливый день!» – поняла Вера, подбежала к отцу, стоявшему у окна и, казалось, восхищавшемуся этой пышной весной, и обняла его.
– Победа, папочка!
Отец наклонился и поцеловал Веру в макушку, а потом снова взглянул в окно.
– Вечная память павшим. Они герои.
Вера вдруг почувствовала, что ей что-то мешает вдохнуть. Герои, павшим вечная слава…
Она крепко обняла папу и громко сказала:
– Ты у меня тоже герой, папочка! Ты герой!
– Теперь заживём, – подал бодрый голос дед Григорий.
Верин отец повернулся. Глаза его блестели.
– Верно, дед, – сказал он. – Надо трудиться. Тогда и заживём. Толя! – позвал он. – Пойдём-ка дров нарубим. Мать праздничный обед сделает.
Три дня дети не ходили в школу. А потом ещё и в воскресенье. Гуляли, радовались, смеялись.
И взрослые выходили на улицу: счастливые, с распахнутыми руками, чтобы обнимать всех, кто встретится на пути.
Вера бережно протирала ветошкой прочную бумагу, пришитую мамой к воротнику-стойке гимнастёрки.
– Как хорошо ты придумала, мамочка! Теперь не надо отпарывать тряпочки и стирать их. Да и где их наберёшься? Изнашиваются ведь. А так протёр – и всё.
Тут раздался стук в дверь.
– Толя, открой! – крикнула мать.
– Мамочка, он к Вите пошёл. Я открою.
Но мать махнула: сиди. И пошла сама.
На пороге стояли двое мужчин. Один неприметный, другой – в колпаке из овечьего меха и с седой острой бородкой. Он приветственно кивнул и сказал:
– Женщина, я командир партизанского отряда. Спасибо за помощь!
Мама заахала и заохала.
– Дякую, дякую, моя любая, – присоединился второй.
– Ах, а как же Толя? Его-то вы не застали, – огорчилась мама.
– С ним по пути встретились, руку пожали, – улыбнулся командир. – И тебе спасибо.
Они развернулись, собираясь уйти, но мама остановила.
– А ты мне напиши бумажечку, – попросила она командира, – что семья Лапенковых во время оккупации помогала партизанам. И поставь свою подпись.
Пока он писал, Вера всё рассматривала его острую бородку и думала о том, что она тоже бегала к школе считать немцев. Гордилась собой.
Сестра мамы прислала из Москвы ситец, и теперь Вера и Лида бегали в воздушных, будто бы невесомых, платьях.
Они присели на сухое берёзовое полено рядышком.
– Лида, я в этом платье и Володю встретила, и Сашу, когда они вернулись, – с замиранием в голосе поделилась Вера. – Оно у меня счастливое.
– Значит, и у меня тоже, – ответила Лида. – Раз папка вернулся. Хотя… он же ещё до того пришёл, как твоя мама платья нам пошила.
– Ой, Лидка, – рассмеялась Вера. – Папка твой вернулся, потому что Красная армия фашистов прогнала.
Та нахмурилась.
– Так ведь и твои тоже поэтому вернулись. Платье, выходит, тут ни при чём.
Вера покачала головой. А потом объяснила:
– Я считаю, что у меня платье счастливое, да. Но не потому, что оно братьям помогло вернуться живыми. А потому… – Она немного подумала. – Потому что я их встретила в этом платье. И одного, и другого. Ну, понимаешь?
– Похоже, поняла, – улыбнулась Лида.
– Володя-то, – зашептала Вера, – в плену был. В концлагере в Хаузен… Хау… Не могу выговорить. Пленных там сжигали в печи.
Лида смотрела на Веру во все глаза.
– Так это… – неуверенно сказала она. – Сначала же… Ну как… Убивали сначала, говорят, а сжигали потом.
– Это не везде, – вздохнула Вера. И продолжила: – Так вот, за два человека до того, как Володе войти, прискакал немец на коне и закричал: «Остановить!»
Девочки помолчали.
– Н-да-а… – протянула Лида. – Это просто чудо, что он живой остался.
Вера кивнула.
– Их проверили, мышцы пощупали и отправили там, в Германии, на работу. К хозяину.
– А я думала, освободили сразу. – Лида подняла брови.
– Нет. Они там пахали, сеяли, копали. – Вера почесала голову, стараясь вернуться к мысли. – А у хозяина того дочь была. Эльза. Взрослая, ну, как мой брат.
– И что дальше? – с любопытством спросила Лида.
Вера улыбнулась и ответила:
– Она помогла ему бежать.
– Значит, влюбилась в Володю? – Лида покраснела.
– Он рассказывает, что она его звала Вальдемар, – закивала Вера. – На их манер то есть.
Лида призадумалась.
– Попало ей от отца, наверное…
– Так, может, она и не призналась, что это она ему помогла. – Вера поднялась и расправила подол платья. – Кто ж теперь узнает?
Лида тоже встала.
– А Секушенко, – вдруг сказала она, – полицай-то, сосед ваш. Почему его не тронули, когда наши город освободили?
Вера пожала плечами.
– Может, он как разведчик действовал. Под видом полицая узнавал всё, а потом нашим докладывал.
Лида фыркнула:
– Сомневаюсь.
