Он объяснил своему психотерапевту Мелани — да, это женщина, но она намного старше, так что его все устраивает, — что после «Погрома-7» должен следовать «Погром-8». Никто не снимает «Погром-6» после «Погрома-7». Мелани возразила, что можно было и не снимать столько «Погромов», но тут он понял, что она хоть и разбирается в психотерапии, но ничего не смыслит в кассовых сборах. Он спросил, видела ли она прокатную статистику, а она спросила, что такое прокатная статистика, и тут он понял: ну о чем с ней говорить? Даже психотерапевт не может знать всего на свете. Мелани прекрасно понимала, почему папа его не любил, но совсем не понимала причин его честолюбия.
К тому же потом оказалось, что «Погром-8» будет приквелом остальных «Погромов», то есть на самом деле можно одновременно смотреть вперед и оглядываться назад. Как тебе это, Мелани?
— Сэр? — окликнул его швейцар.
— Хм?
— Простите, сэр, но вы уже минуту или около того что-то шепчете себе под нос, а я не знаю, прерывать вас и вести в библиотеку или оставить в покое.
— Да, да, конечно, ведите. — Макс поднимается и отдает швейцару кроссовки. Неоново-голубые и пастельно-розовые, с черной подошвой.
— А вы уверены, что их никто не украдет?
Швейцар смотрит на кроссовки.
— Уверен, сэр.
Швейцар ставит кроссовки за стойку и ведет Макса по широкой лестнице, покрытой ковром.
Макс следует за ним, шлепая ботинками, как лягушка, карабкающаяся по берегу канала.
42
Рози и Стив сидят рядом на кремовом кожаном диване и напоминают несуразную парочку пожилых супругов. Эми расположилась в бархатном кресле напротив, угрюмо уткнувшись в телефон. Пилот предупредил о входе в зону турбулентности, поэтому Эми и Стив пристегнулись. Рози не пристегнулась: она «не верит в турбулентность».
Стив и Рози подпевают песенке о проселочных дорогах, которую Эми никогда не слышала. Она жалеет, что наемного убийцы нет рядом, сейчас это было бы кстати.
На Сент-Люсии они планируют разузнать как можно больше про Беллу Санчес, и, если удастся связать ее убийство с контрабандой налички, в причастности Любе не останется сомнений. Но если за убийствами стоит Любе, что делать дальше? Где он? А главное, кто он?
У Эми сигналит телефон. Неизвестный номер.
Джефф? На Джеффа непохоже. Но сейчас многие пропускают свои сообщения через ИИ. Она решает ответить.
Парочка напротив запевает песню о стриптизерше Лоле. Откуда они знают все эти песни?
Это не Джефф. Это…
Хэнк? Человек, которому эти убийства на руку? Что ему ответить?
Надо было выбросить этот телефон. Но она не может этого сделать: вдруг Джефф выйдет из подполья и захочет с ней связаться?
Стив ей кивает.
— Переписываешься с друзьями?
— Пытаюсь понять, кто хочет меня убить, — отвечает Эми.
— Скорее всего, кто-то из друзей и хочет, — замечает Рози.
Что за игру он затеял?
— С кем ты переписываешься? — спрашивает Стив, видимо, заметив выражение ее лица.
— С Хэнком ван Вином.
— Деловым партнером Джеффа Нолана?
Эми кивает:
— И лучшим другом. И типичным голландцем. Джефф предупреждал меня о нем перед исчезновением.
— Нельзя пользоваться телефонами в полете, — говорит Стив.
— Как я забыла? — отвечает Эми. — Как можно подвергать нас такой опасности!
Эми решает ответить Хэнку. Может, удастся его разговорить.
Эми смотрит на Стива. Если Хэнк на самом деле задумал ее убить, не исключено, что у него получится. А если начнется перестрелка, где гарантии, что Стив не попадет под перекрестный огонь? Зря она его с собой потащила.
Начинается новая песня — «Возьми меня с собой». Наконец-то знакомая песня!
Она внимательно смотрит на Стива. И замечает в его глазах искорку, которая, как ей казалось, давно потухла. Рози предлагает ему косяк; он отказывается, но улыбается, и, кажется, искренне. Они с Рози поют, потом Рози встает и танцует, и Эми кажется, что Стив готов вскочить и начать танцевать вместе с ней, и вскочил бы, если бы не ремень безопасности. Экран телефона вспыхивает.