– Нет. – Сделав паузу, я болтаю шампанское в бокале, а после делаю глоток. Жидкость пощипывает мой язык. Прекрасное ощущение. Такое настоящее. – Без него. Он… я не знаю. Мы встретились на Аспенском нагорье. Вроде это совпадение, но Пейс… – я рассеянно убираю одну из густых тёмных прядей за ухо и большим пальцем провожу по краю бокала, – клянусь, между нами что-то произошло. Я это почувствовала. Он казался милым и особенным, а я не могла перестать пялиться на него. Знаешь, у него такие губы, глаза и брови… И я подумала: «Блин, Гвен, наконец-то он настал, этот момент». А ведь я считала, что он никогда не настанет. Думала, книги и фильмы просто формируют у нас далёкие от реальности представления. Но, чёрт, повсюду был снег и ночь, ледяной воздух, духи и тишина. Похоже, я пропала с первого же взгляда, а теперь… – я тяжело вздыхаю, – … дерьмо всё это.
Мерцающие огоньки свечей попеременно погружают Пейсли в свет и тень. Распущенные пряди волос обрамляют её смущённое лицо. От удивления она складывает губы в идеальную «О», а потом спрашивает:
– Он тебе нравится?
Я киваю. Нет смысла отрицать. Меня часто раздражают любовные элементы в книгах о сумеречных охотниках, когда герой давно знает, что его привлекает какой-нибудь горячий ангельский сын или божественная девушка-оборотень, но он упорно не желает это признавать. Когда я вижу Оскара, в моём животе оживают тысячи бабочек. Вот до какой степени он мне нравится. Не больше и не меньше.
– Но он мудак, – отвечаю я. – Поэтому мне очень-очень быстро нужно побороть симпатию. – Я бросаю короткий взгляд на свою лучшую подругу и поднимаю брови. – Сколько у вас шампанского?
– Полный подвал, – смеётся она.
– Этого хватит, чтобы выбросить из головы одну загадочную супермодель?
– Не думаю.
– Я тоже.
На мгновение нежные глаза Пейсли останавливаются на мне, прежде чем она устремляет их вдаль. В синеве её радужек отражаются покрытое снегом и озарённое лунным светом высокогорье. Создаётся впечатление, будто оно сделано в фотошопе.
Подруга отпивает шампанское и признаётся:
– Я слышала о том вечере, Гвен.
Я медленно откидываю голову на мягкие подушки, вытягиваю одну ногу и провожу розовым шерстяным носком по деревянной балке парапета. Одна ниточка торчит. На пятке дырка.
– Каком вечере? – Впрочем, я и так знаю.
– О вечеринке. – Пейсли делает очередной глоток, словно набираясь смелости для этого разговора. – Нокс рассказал мне, что произошло.
Ещё бы он этого не сделал. Эти двое похожи на Лили и Маршалла из сериала «Как я встретил вашу маму».
– М-м-м.
Она берёт виноградину из миски между нами. Я слышу, как та лопается, когда Пейсли её надкусывает.
– Почему ты хотела это сделать?
Что ж, Пейсли, это каверзный вопрос. Почему я хотела отсосать Оскару на глазах у всех присутствующих?
– Не знаю. – Мой тихий голос уносит порыв ветра. – Знаю только, что мне ещё никогда в жизни не было так стыдно.
– Ты была пьяна?
– Нет.
Она медлит, подбирая слова.
– Что-то другое?
– Нет.
– Тогда что?
Я допиваю шампанское и вздыхаю.
– Понятия не имею. Это… трудно объяснить, Пейс.
– Глупость.
– Нет, я… – Я морщусь, потому что это болезненный разговор. И момент. И мысли. Всё причиняет боль. – Со мной что-то не так.
Нахмурившись, Пейсли ставит свой бокал на деревянный пол, придвигается ближе и берёт меня за свободную руку.
– Что ты имеешь в виду? – шепчет она.
У меня дрожит подбородок. Я не хочу плакать. Только не сейчас. Но с дрожащего подбородка всё и начинается. Я ощущаю, как первая слеза оставляет тёплый влажный след на моём замёрзшем лице.
Пейс сжимает мою ладонь и осторожно произносит:
– Эй, я с тобой, Гвен. Что бы там ни было.
– Вот оно как раз, – немного невнятно отвечаю я, потому что мне приходится дважды хватать воздух. – Я понятия не имею, что не так в моей голове. Со мной что-то происходит. В самые неожиданные моменты. Сначала я знаю, кто я и чего хочу, а потом в один миг, – ударяю пяткой по парапету, – всё пропало. Внезапно я становлюсь странной незнакомкой, которая творит такие вещи, как на вечеринке. Или как тогда с Уайеттом. И я могу… ах, понятия не имею.
Приходится снова прерваться на всхлип. Я чувствую, как трясутся мои плечи в безразмерной тёмно-синей худи с эмблемой Гарварда. Я купила её три года назад, когда со мной всё ещё было хорошо. Перед соревнованиями в Кембридже я посетила университет. В то время я была настолько нормальной, что смотрела на студентов и верила, что когда-нибудь смогу стать такой, как они. Никаких серьёзных планов, просто мысли. Никакой потери контроля, всё ясно, голова на месте.
Теперь всё по-другому. Теперь я почти безголовый Ник.
– Ох, Гвен.
Пейсли притягивает меня к себе, и шампанское выплёскивается ей на плечо. Олени на её пижаме теперь пьяны. Ненадолго сжав меня в объятиях, выпускает меня. А после внимательно смотрит мне в глаза.
– Ты могла бы поговорить об этом с Оскаром.
У меня мелькает мысль, что её боднули пьяные олени.
– Ты с ума сошла?
– Я уверена, что он бы понял.
