Я легко покидаю уютный уголок, дальше следую через гостевую комнату и вниз. Мои шаги заглушает бордовый ковролин. В голове у меня будто вата. Я провожу указательным и средним пальцами по перилам, когда спускаюсь по ступенькам деревянной лестницы. Дом, в котором не бывает вечеринок и который пребывает в опрятном состоянии, вызывает у меня подозрения. Здесь всегда спокойно. Уютно и тепло. Я помню этот дом полным полуобнажённых людей, разноцветных лучей стробоскопов и такой громкой музыки, что вибрировал пол. Но те времена прошли. Времена до Пейсли.
Я силой распахиваю дверь и на одном дыхании выпаливаю:
– Ты не поверишь, как сильно я молилась, чтобы ты наконец появился.
И резко замолкаю.
Передо мной не старый дон Джованни. И не молодой дон Джованни. И не его сумасшедшая тётушка, которая не перестает болтать, так что пицца остывает, когда её наконец открываешь.
Передо мной стоит Оскар. В жёлтом бомбере «Томми Хилфигер». До сегодняшнего дня я не знала, что жёлтые куртки могут быть красивыми. Моментально решаю носить больше жёлтого, потому что цвет смотрится счастливым, если только речь не о горчице. Оскар обут в коричневые ботинки в стиле стимпанк с очень странными железными пряжками и ещё более странными выступами на чёрной подошве. Как у шин внедорожника, которые оставляют за собой широкие следы на снегу.
Оскар таращится на меня так, будто дверь ему открыл зомби. Я смотрю на него так, словно встретила ангела. Ангелы и зомби не сочетаются, но кому нужно только то, что сочетается?
– Ты похож на себя. – Мой голос звучит невыразительно, поскольку на самом деле я не собиралась озвучивать это замечание.
Оскар моргает.
– Чего?
– Твой прикид, – показываю указательным пальцем от его куртки до ботинок.
Он прослеживает мой жест.
– А что с ним?
– Всё это выглядит как ты.
– Как будто я – это мой наряд?
– Точно. А твои туфли похожи на те, что были в «Королевстве сердец».
Судя по виду, он сбит с толку.
– Игра на PlayStation?
Я киваю.
Повисает короткая пауза, а затем он говорит:
– Я тебя не понимаю.
– Да. Я тебя тоже. – Дамы и господа, шампанское даёт о себе знать. Оскар наклоняет голову и если бы не чёрная шапка «Адидас», волосы наверняка бы упали ему на лоб. Чтобы нарушить тишину, я добавляю: – На днях, на нагорье, ты находился один. И тоже был собой. На вечеринке присутствовали другие, и ты казался полной противоположностью. Я имею в виду твой прикид. Он сильно отличался от твоего стиля на нагорье. Или твоего стиля сейчас. Всё это, конечно, выглядит хорошо, но… боже, прости. – Я ненадолго прикрываю глаза и делаю глубокий вдох, прежде чем снова открыть их. – Ты застал меня врасплох. А когда меня застают врасплох, я несу чушь.
– Очевидно.
– Я думала, это доставка пиццы. – Я топчусь на месте, изо всех сил стараясь не обращать внимания на ледяной воздух, который обдувает мои голые ноги под худи. – Ну, то, что я сказала, когда открыла дверь… не подумай, будто я молилась, чтобы пришёл именно ты.
– Жаль, – ухмыляется он.
– Кажется, твоё настроение улучшилось.
– Моё настроение?
Я потираю голень розовым шерстяным носком, чтобы вернуть к жизни находящиеся там вены.
– Твой недавний уход в ледовом дворце, Оскар.
– Ах, вот оно что.
Оскар опускает глаза, как будто не знает, что сказать. Я восхищаюсь красотой серповидного шрама рядом с его глазом, когда в кармане его джинсов внезапно начинают петь птицы. Я слегка обалдеваю, но вскоре до меня доходит.
Догадавшись, что это всего лишь мобильник, я испытываю облегчение. Оскар смотрит на дисплей, и меня пугает выражение его лица. Да и его губы перестают быть похожими на яблоко. Он так сильно их сжимает их, что цвет сразу бледнеет. Я наблюдаю, как стягиваются его веснушки, когда он морщит нос, а пальцы левой руки сжимаются в кулак. Оскар где-то не здесь. Вскоре после сообщения, на которое он всё ещё неподвижно пялится, поступает вызов. На звонке у него установлена «In the end» Linkin Park. Моя симпатия к парню лишь возрастает, и это меня бесит.
На экране появляется изображение белокурой красавицы. Длинные волосы, сияющие оленьи глаза и кукольное личико. Я сглатываю, испытывая настоящую боль от внезапного осознания, что я её полная противоположность. У меня не кукольное личико. Я не сияю. Рядом с ярким букетом цветов я выгляжу как заросли в туманном лесу.
Оскар сбрасывает звонок и убирает телефон обратно в карман, прежде чем я успеваю прочитать её имя. Как глупо с моей стороны предполагать, что кто-то вроде него одинок. Как на самом деле глупо было надеяться, что он может что-то найти во мне. Внезапно мне становится ещё хуже из-за тупого поступка на вечеринке. Но это и приводит меня в чувство. Я выпрямляюсь и прилагаю массу усилий, чтобы построить очень высокую, очень прочную и неприступную для Оскара стену. В конечном итоге она получается шаткая и неустойчивая, со множеством дыр, и больше похожа на бумажную, но всё же.
– Что, собственно, тебе здесь понадобилось?
Оскар моргает, словно забыл о цели визита. На миг в глубине его глаз мелькает беспомощность.
– Решил заскочить к Ноксу. Он предлагал как-нибудь зайти, так что…
