Она дважды поднимает и опускает ресницы. Два взмаха ресниц – это целая вечность. А потом Гвен ухмыляется.
– Ладно. Без меня ты всё равно был бы в полной заднице.
Я приподнимаю бровь.
– Ты становишься самоуверенной, Пирс.
Гвен лишь смеётся и уже собирается пройти мимо, когда я беру её за запястье.
– Ещё одно.
– Да?
– Мы партнёры по фигурному катанию, потому что оба хотим подняться на вершину, но на этом всё. – Я отпускаю её запястье. – Только партнёры по катанию. Не более.
Гвен долго смотрит на меня. Её взгляд непостижим.
– Само собой, – наконец отвечает она. – Что же ещё.
Действительно, Гвендолин, что же ещё?
Дёрнувшись, машина останавливается, и я глушу двигатель. Перед магазином «Прада» на Галена-стрит мой зелёный драндулет смотрится как старый автомобиль из «Лего» в сверхдорогом игрушечном городке. Я выхожу и забираю с заднего сиденья два больших пакета. Бедром толкаю дверцу машины, чтобы захлопнуть и, бросив быстрый взгляд на широкую гору Ред, захожу в магазин.
Сегодня меня приветствует высокий парень с зачёсанными набок волосами и в обтягивающем костюме. Когда он видит два бумажных пакета у меня в руках, его улыбка исчезает.
– Могу я вам чем-нибудь помочь, мисс?
– Да. – Я двигаю пакеты с кассовыми чеками через прилавок. – Я хотела бы это вернуть.
В глазах продавца прибавляется строгости. У меня сердце уходит в пятки, когда он открывает первый пакет и внимательно осматривает содержимое. Впрочем, придраться не к чему, кроме разве что возможного запаха затхлости от моего гардероба. Я ничего не надевала. Не говоря ни слова, продавец снимает пакет со стойки и поворачивается ко второму.
Сначала платье-рюкзак. Продавец просовывает указательный и средний пальцы под широкий ремешок и держит его перед собой, изучая каждый сантиметр ткани. А я в это время слушаю, как в ушах бешено стучит пульс. Чтобы избавиться от следов вечеринки, я постирала платье. Но, несмотря на средство для стирки без запаха, характерного аромата новой вещи тоже нет.
Продавец с подозрением косится на меня.
– Ценник отсутствует.
– Я его оторвала, – бормочу я. – Собиралась надеть его, а потом… передумала.
– М-м-м. – Судя по тону, он не верит ни единому моему слову.
С надменным видом продавец откладывает платье на прилавок и достаёт из сумки чёрные туфли. Я почистила их старой зубной щёткой и трижды тщательно протёрла каждую бороздку на подошвах. Они блестят, но кое-где всё же появилось несколько потёртостей.
Звенит дверной колокольчик. Я не оборачиваюсь, не желая никого видеть. И никто не должен видеть меня. Честно признаться, ситуация довольно неловкая.
Продавец кладёт туфли рядом с платьем, смотрит на меня и вздыхает.
– Мы «Прада», а не секонд-хенд, мисс.
Я пытаюсь вдохнуть кислород, но непроницаемая стена в моём горле преграждает путь к лёгким.
– Я знаю, но это чрезвычайная ситуация. Я носила эти вещи только один вечер. Не могли бы вы сделать исключение, пожалуйста?
Он закатывает глаза.
– Тогда каждый мог бы прийти сюда, выбрать наряд для особого случая и на следующий день потребовать деньги обратно. Сумки я могу принять, а вот платье и туфли – нет. – Он раздражённо цокает языком. – В конце концов, мы не служба проката.
– Но…
– Примите эти вещи, я их куплю, – раздаётся из-за моей спины, и я узнаю этот горько-сладкий, решительный голос.
Медленно повернув голову, я вижу кукольный профиль Харпер. Однако вместо того чтобы поздороваться или заговорить со мной, она молча протягивает через прилавок чёрную карту «Американ Экспресс».
– Харпер… – начинаю я, но быстро умолкаю, когда продавец с глубоким вздохом хватает чек и поворачивается к кассе. Он закатывает глаза не менее трёх раз, пока обрабатывает в системе возврат.
– Так, возврат осуществлён.
По тону продавца ясно, что он обо мне думает. Он даже не смотрит на меня. Вместо этого берёт кредитную карту Харпер и проводит через терминал. Затем складывает вещи обратно в пакет и передаёт ей. Кажется, его улыбка не может быть более искусственной, когда он складывает ладони вместе.
– Ждём вас снова.
Харпер не говорит в ответ ни слова, просто разворачивается и покидает магазин. Я следую за ней.
– Харпер, – снова начинаю я, доставая перчатки из карманов куртки, – это было… спасибо.
Она протягивает руку, и теперь пакет болтается у меня перед носом.
– Вот. – Заметив мой вопросительный взгляд, она удивлённо приподнимает брови. – Как будто я стала бы носить что-то подобное, Гвен. Вернее, как будто родители позволили бы мне носить что-то подобное.
Широко распахиваю глаза от недоумения.
– Ты купила мне одежду?
– Не делай из мухи слона. Ладно?
Я забираю у неё пакет.
– Но… почему?
Она пожимает плечами, и мы обе автоматически начинаем идти по улице.
– Ты помнишь, как мы вместе ходили на хор? В начале средней школы?
– Конечно, – через мгновение киваю я. – Но я и не предполагала, что ты тогда вообще замечала меня.
Харпер издаёт тихий смешок, который впервые за целую вечность не звучит насмешливо или снисходительно. Я не в силах определиться, должно ли это вызывать у меня радость или панику.
