– Во второй год занятий не было несколько недель, поскольку преподавательницу по вокалу застукали с парнем из выпускного класса.
Мы прогуливаемся по Галена-стрит в направлении центра. Блестящий «Порше» Харпер стоит недалеко от моей машины, но она не обращает на него внимания. Очевидно, ей хочется поговорить, и это делает ситуацию ещё забавнее.
– Мисс Уилсон и Фредекс, – подхватываю я. – Уайетт и Нокс тогда ещё придумали дурацкое название – Фредуилсекс. Вроде бы это даже было на его странице в выпускном альбоме.
– Не только там. – На губах Харпер расцветает весёлая улыбка.
Когда мы поворачиваем в центр, вдалеке виднеется белая колокольня. Вокруг на заснеженной лужайке полным ходом идёт подготовка к сегодняшнему городскому мероприятию. Лошади Уильяма стоят в ряд, запряжённые в несколько повозок, перегораживающих дорогу. Харпер поправляет берет, прежде чем сунуть руки в карманы своего бордового пальто без рукавов.
– Во всяком случае, на хор уходили послеобеденные часы, и я… – Запнувшись, она делает глубокий вдох и пробует ещё раз. – Ты заговорила со мной в туалете, потому что я…
– Потому что ты плакала, – заканчиваю я фразу. – Ты не хотела признаваться, почему.
– Ты всё равно знала, – тихо бормочет Харпер, словно боится этой темы. Как будто её запретили обсуждать, и она боялась, что нас могут подслушать. Она бросает на меня быстрый взгляд. – Так ведь?
Я киваю, наблюдая за тем, как вдалеке Уильям вскидывает руки и жестами показывает Духовной Сьюзан, чтобы убрала бонго, на что та демонстративно прижимает их к груди.
– Из-за родителей. Клуб любителей хора был самым длительным по времени мероприятием в школе. Два раза в неделю мы не появлялись дома почти до шести. Я думаю, ты просто наслаждалась свободой.
– Да. – Она вздыхает. – Но ты ничего не сказала. Ты знала, что я хотела поговорить о другом. Ты предложила вместо хора на эти часы приходить к тебе, чтобы продолжать заниматься вокалом, не поставив об этом в известность моих родителей.
Воспоминание о школьных годах вызывает у меня улыбку.
– Мы никогда не пели. Просто делали домашнее задание, болтали о мальчиках, репетировали последовательность элементов фигурного катания в моей маленькой комнате и поедали слишком много сладостей.
– И за обедом твоя мама обращалась со мной так, будто я её вторая дочка. У вас всегда было громко, потому что все болтали и смеялись.
– Точно. Но почему ты мне это говоришь?
Холодный зимний воздух наполнен шумом людских голосов. Мы останавливаемся напротив колокольни. Я протягиваю руку, чтобы Салли, кобыла породы тинкер, обнюхала меня, и она шевелит мягкой верхней губой, обнажая коричневые в крапинку зубы.
– Потому что я так и не поблагодарила тебя. – Харпер проводит пальцем по грубой конской упряжи, а после гладит Салли по светлой гриве. – В какой-то момент занятия по хору возобновились, я больше не приходила к тебе, и всё… закончилось. До происшествия между тобой и Уайеттом мы дружили, но я никогда не рассказывала, как много ты давала мне на протяжении этих недель у тебя дома.
Я внимательно смотрю на неё.
– Тусоваться у меня дома – это не одежда «Прада» стоимостью несколько тысяч долларов, Харп.
– Это гораздо дороже. Кроме того, я получаю удовольствие, когда трачу деньги родителей на других, – пожимает она плечами.
– Но ты же ненавидишь меня.
– Я не ненавижу тебя. – Салли трётся мордой о пальто Харпер в поисках спрятанных вкусняшек, и та отодвигает в сторону её огромную голову. – Я просто считаю, что по отношению к Арии ты поступила нехорошо. И я не из тех, кто лицемерит с целью понравиться, Гвен. Я говорю правду, честно и без прикрас, даже если она тебе не по душе. Я в курсе, какой у тебя характер. Я знаю, что у тебя доброе сердце, и ты не станешь намеренно причинять боль. С момента той вечеринки я задаюсь вопросом, почему это случилось. У меня в голове два твоих образа, которые не сочетаются друг с другом.
– Нас таких двое, – бормочу я, наблюдая за собравшимися на лужайке жителями Аспена.
Харпер замечает только что покинувшую пансионат Арию и изо всех сил машет ей рукой. Мне она мило улыбается.
– Что касается меня, мне всё равно, – продолжает она, не сводя глаз со своей лучшей подруги. – Мне не нужно знать, что с тобой происходит. Но тебе определённо стоит это выяснить, прежде чем… – Она пожимает плечами и, скользнув рукой по пятнистому торсу Салли, поворачивается ко мне, – … повторится нечто подобное. Или даже хуже. – Она несколько мгновений медлит. – И прежде чем из-за этого ты потеряешь человека, кого не хотела бы терять. – Харпер указывает на сумку в моей руке и добавляет: – Тебе идут эти шмотки. Хороший выбор, Гвен.
Я опускаю взгляд на сумку. Как будто в ней лежат ответы, среди которых я могла бы отыскать нужный. Только вот я его не вижу. Вижу лишь пространство между чёрной тканью и вычищенной зубной щёткой кожей. Когда я поднимаю глаза, Харпер уже перешла дорогу и бросилась в объятья Арии.
