Вон, чьи дреды перемазаны в каком-то креме, скорее всего, с пирожного, которое он держит в руках, сверкает глазами на Оскара. Но тот не обращает на него внимания, продолжая сидеть на скамейке. Суровый взгляд, мрачное обаяние – Оскар похож на неприступного плохого парня из фильма про студентов. А сейчас он, не глядя, предложил за меня тысячу долларов.
Но вскоре он поднимает голову, и наши глаза встречаются. В тот же миг окружающий мир отходит на второй план, размывается, а между нами словно протягивается струна.
Нельзя разрушать магию. И пусть мне хочется сохранить её как можно дольше, но Уильям безжалостно разрывает эту струну, объявляя:
– Раз, два и… продано Оскару Аддингтону!
Джорджия издаёт победный вскрик, хлопает в ладоши и дважды подпрыгивает. Тимоти с широкой улыбкой на лице гладит её по спине, а Оскар… не выглядит таким восторженным, как, наверное, должен выглядеть человек, добровольно отдающий столько денег. Опустив взгляд, он бредёт в нашу сторону по припорошенной белым снегом лужайке.
Уильям суёт ему под нос плетёную корзинку, в которой уже лежат мобильные телефоны других участников и строго произносит:
– Никаких мобильных телефонов во время поездки мира.
– У меня его нет, – бормочет Оскар. Выражение его лица остаётся бесстрастным, когда он хватает оставшийся коричневый чемоданчик с провизией.
Внутри я ощущаю покалывание. Сейчас Оскар напоминает недельную бурю посреди лета, и я не понимаю, чем он недоволен, если всё-таки решил поучаствовать.
Мы садимся в повозку. Она крытая, поскольку в любой момент снова может пойти снег. Внутри тесно, и мои вытертые джинсы а-ля девяностые трутся о пальто Оскара.
Подозревая, что Оскар никогда в жизни не управлял повозкой, я беру в руки вожжи. Пока мы медленно трогаемся, я думаю о сумерках в горах и падающем с неба снеге. А под нами – тёплые золотые огни Аспена и прекрасная долина, в которой можно почувствовать покой и умиротворение. Я вдыхаю чистый зимний воздух и фантазирую о губах Оскара, которые в ночи шепчут слова Эдгара Аллана По.
И внезапно мне кажется, что это было бы прекрасное зрелище.
Лошадиное фырканье заглушает вьюга. Упряжь звенит, повозка мерно поднимается и опускается. Копыта оставляют следы на снегу, а я наблюдаю за их ровным шагом. Это гипнотизирует.
Хоть и знаю маршрут, но я делаю вид, будто сосредоточилась на указателях, пока управляю повозкой. Я указываю на гору Ред перед нами.
– Ты знал, что её часто называют горой Миллиардеров?
Оскар снимает шапку и небрежно бросает её в ноги, как будто радуясь, что наконец избавился от оков.
– Нет. – Он поворачивает голову направо и смотрит на золотые огни города, от которого мы постепенно удаляемся. Они словно тысячи светлячков. И в глазах Оскара отражается всё это волшебство. – Потому что здесь живёт много богатых людей?
Я киваю.
– Отец Нокса однажды признался, что его лучшая сделка – это горнолыжный отель на горе Ред, который он продал почти за тридцать миллионов долларов.
– Тридцать миллионов?
– Да. – Лошади ускоряются, и из-под тяжёлых колёс летят снежные залпы. – У родителей Джеффа Безоса здесь несколько домов.
– Это чувак, который создал «Амазон»?
– Точно.
– С ума сойти, – больше самому себе говорит Оскар. – Просто с ума сойти.
– Чем дольше ты проживёшь здесь, тем скорее забудешь об этом. В какой-то момент перестаёшь замечать роскошь и видишь только гармонию нашего маленького городка. – Я тихонько смеюсь. – Хотя на днях Эрин ошалел, когда столкнулся с Кайли Дженнер перед магазином «Диор».
– Не знаю такую.
Тут я едва не ломаю себе шею. Ну, не буквально, конечно, однако у меня создаётся такое впечатление, когда я чересчур резко поворачиваю к нему голову.
– Ты гонишь.
Оскар растягивает губы в одновременно растерянной и озорной ухмылке, при этом сведя брови на переносице. Получается одно из самых красивых выражений, которые я видела на его лице. Сейчас он выглядит очень милым и очень искренним.
– А что? Кто такая эта Кайли?
Некоторое время я просто любуюсь Оскаром. Его профиль освещают огни раскинувшегося в долине города, который мы с каждой минутой оставляем всё дальше. Лошади почти синхронно фыркают, приводя меня в чувство.
– Блин, ты серьёзно? Как можно не знать Кайли Дженнер? Ты что, последние несколько лет прожил на луне?
Оскар смотрит на меня, и веселье покидает его лицо. Теперь он выглядит уязвлённым. Как будто сделал что-то не так. Он порывается что-то сказать, но так ничего и не говорит.
– Забудь, – бормочет он и отворачивается.
– Оскар, – произношу я тихо, мягко и морщу лоб. Крепче сжимаю поводья, потому что иначе поддамся желанию положить ладонь ему на бедро. – Если ты что-то хочешь мне сказать…
– Ничего не хочу, – резко отвечает он.
Некоторое время я разглядываю Оскара. В его ресницах затерялись крохотные снежинки. На скулах играет румянец, а яркий цвет его полных губ едва не сияет на фоне заснеженного пейзажа. Оскар так красив, что это причиняет боль.
