– Да. – Он поднимает два пальца. – Слово чести. Но сначала ты должна мне поверить, – смеётся Оскар. Вот она, ошибка в уравнении. – Пойдём со мной, ладно? Обещаю, ты не пожалеешь.
Испытывая сомнения, я некоторое время жую нижнюю губу и наблюдаю за прохожими. Одни болтают. Другие, приподняв подбородки, вдыхают прохладный зимний воздух. Откуда-то доносится нежное пение колядок. Момент слишком волшебный, чтобы отказать человеку, который живёт в гармонии с этим волшебством.
– Ну хорошо, – вздыхаю я.
Его голубые глаза начинают сиять. Наверное, из-за газового фонаря. Хотя – может, из-за меня? Или просто такой у Оскара характер. Смотришь на него, и он загорается. Впрочем, если заглянуть глубже, может выясниться, что это не очень хорошее свечение. Вполне возможно, он горит, потому что его внутренний город охвачен пламенем.
Мне следует прекратить такие мрачные размышления.
Он открывает мне дверь машины, и я смотрю на него. Оскар улыбается, и всё остальное не имеет значения. Пока он не прекратит улыбаться, мы можем позволить бушующему аду превратиться в хрупкий пепел. Пока он не прекратит, мы можем делать всё, что угодно.
Он заводит двигатель. И улыбается.
– Ресторан «Краблуник»?
Моё внимание приковывает бревенчатая хижина посреди зарослей ельника. Когда выхожу из машины, я по щиколотку погружаюсь в снег. Теперь до меня доходит, почему он говорил про собак. В этом ресторане туристов развлекают определённым образом.
Оскар обегает машину.
– Ты хочешь кататься на санках, – констатирую, глядя на него, – запряжённых хаски.
Его широкая улыбка говорит сама за себя.
– Если ты присоединишься, я расскажу тебе то, что собирался рассказать.
– О боже, Оскар. – Я протираю лицо перчаткой. – Это опасно.
По узкой деревянной дорожке, которая ведёт вниз по белой припорошенной горе к ресторану, он шагает впереди.
– Да брось.
Я следую за ним. Под снегом скрипят доски.
– Точно говорю. Ты вообще видел эти санки? Они узкие. А моя задница… не очень.
Он сверкает глазами на меня через плечо.
– Обсудим твою задницу? Я только «за».
По моей шее поднимается жар.
– Ты сидишь в санях, ни за что не держась. Руки болтаются, пока десять собак тащат твою драгоценную жизнь по узким заснеженным горным тропам.
Оскар оборачивается. Не ожидая этого, я сталкиваюсь с ним. Отпружиниваю от его груди и быстро отступаю на несколько шагов назад.
Он кладёт ладони на мои плечи, и у меня едва не случается сердечный приступ. Ладно, приступа не происходит, но оно бьётся как сумасшедшее. Едва не выпрыгивает. Моё сердце превращается в заядлого каскадёра.
– Я буду сидеть сзади и держать тебя. И клянусь, Гвен, если вдруг произойдёт тот редкий случай, и мы вылетим из саней, я прижму тебя к себе так крепко, что у тебя даже волос с головы не упадёт.
– Ага. И как ты собираешься это сделать?
Оскар поднимает бровь и тычет себя в плечо.
– У меня есть мускулы.
– Я почти не заметила.
– Я обниму тебя, и они смягчат падение.
– Ты так говоришь, будто это прям подушки безопасности.
– Да не просто какие-то там, а самые высококачественные подушки безопасности, которые ты только можешь себе представить.
Я стараюсь подавить ухмылку, но это невозможно.
– Если они не сработают должным образом, я потребую возмещения ущерба из-за несоблюдения мер безопасности. И потребую компенсации за причинённые физические страдания. Название твоей компании по производству подушек безопасности?
– «Порше».
– Хм. Я бы предпочла «Бентли».
Он идёт дальше.
– Никогда. Я чёртов «Порш».
– Но они такие странные. Либо слишком узкие, либо слишком коренастые. Хотя да, это подходит. Ты коренастый.
– Какое отвратительное слово, – замечает Оскар. – Коренастый. Коренастый. Повтори много раз подряд. Коренастый. Коренастый. Коренастый. Я имею в виду, что это такое? К-О-Р-Е-Н-А-С-Т-Ы-Й.
Мы бредём по снегу мимо хижины к огромной собачьей площадке. Там толпятся туристы, заглядывают через сетку в вольер, где находятся хаски. Сотрудники суетятся вокруг, привязывают собак к саням и занимаются остальной подготовкой.
Оскар подходит к сотруднику у входа, который сканирует цифровые билеты и говорит:
– Два.
После этого сотрудник сканирует сначала один, а затем другой QR-код. У меня едва не вылезают из орбит глаза, стоит увидеть сумму, указанную на дисплее мобильника над кодом. Парень кивает и машет нам рукой.
– Оскар, ты что, серьёзно потратил на поездку триста семьдесят пять долларов? – негромко интересуюсь я.
– Да.
Я замираю.
– Да брось.
Оскар подходит к плотно закутанной сотруднице рядом с готовыми санями, которая машет нам рукой.
– Почему?
– Как ты можешь потратить столько денег на эту убийственную гонку на санях?
Он пожимает плечами.
– Джорджия говорит, что не нужно обращать внимания на деньги, если есть то, что тебе небезразлично.
– Тебе небезразличны сани?
– Не сани. – Он бросает на меня косой взгляд, а затем быстро смотрит в другом направлении. – Кроме того, сейчас я зарабатываю хорошие деньги. И я не мог бы вложить их лучше.
