– Но тогда он тебя не увидит. Это же классический трюк. «Мне очень нужно тебе кое-что сказать, но это только личное» – так говорят каждый раз, когда парень или девушка не выдерживает и прибегает к уловкам.
– Ты читаешь слишком много романов, – отмахиваюсь я.
– Лучше, чем «Сумеречные охотники» в режиме нон-стоп.
Ник Оскара расплывается у меня перед глазами, пока я погружена в размышления. С одной стороны, мне любопытно, что он скажет. С другой, я боюсь снова испытать любовную тоску, когда окажусь перед ним. А ведь я уже почти победила её. Взгляд Магнуса Бейна почти перестал быть укоризненным, когда он наблюдает за мной с двери. Почти. Я не хочу снова потерять эту честь.
Проходит секунда. Вторая. Я всё сильнее сжимаю телефон. А сердце неистово трепещет в груди.
Оскар печатает. Невероятно, что такая мелочь способна полностью выбить меня из колеи.
Подняв голову, я встречаюсь глазами с Оскаром. Он стоит рядом с дверью, прислонившись плечом к кирпичной стене, и ухмыляется своей великолепной фирменной ухмылкой. Сегодня он похож на себя. Сегодня он выглядит как нападающий школьной футбольной команды, который нравится всем девочкам. С дикой причёской и диким сердцем. Ему очень идут и тёмная зимняя куртка «Элэс», и чёрные «Панама Джек» на ногах. В одной руке он держит айфон, в другой – шапку.
Такое ощущение, будто все в закусочной переводят взгляд с него на меня. Мне не остаётся ничего другого, как направиться к нему. Примерно через минуту Уильям встанет со стула и заведёт речь о чём-нибудь нелепом. Ставлю на это свою задницу. А менее всего в данный момент мне нужно нечто нелепое между мной и Оскаром.
– Удачи, – бормочет Пейсли, когда я протискиваюсь мимо. – Если что, звони. Скажи: «Привет, Патрисия. О нет, опять зуб ушёл в сторону? Конечно, ты можешь забрать меня и показать», и я сразу всё пойму.
– Хорошо.
Мне стоит приблизиться, и Оскар выходит из закусочной. Я иду следом. Солнце заходит за горы, а с неба сыплется лёгкий снежок.
Я надеваю шапку.
– Сильная метель, говоришь?
– Ну надо же было как-то убедить тебя поговорить со мной.
– Я всё ещё могу вернуться внутрь.
– Мы уже далеко отошли.
– Несколько шагов.
Мимо нас проезжает повозка. Копыта Ансгара стучат по расчищенному асфальту. Холодный воздух полосует щёки, когда я провожаю взглядом автобус с туристами. Их глаза светятся предвкушением. На мгновение мне становится немного спокойнее. Люблю моменты осознания, насколько волшебна жизнь в Аспене. Какое счастье, что мы живём в столь очаровательном городке. Капелька «Девочек Гилмор», щепотка рождественской деревни, немного родни в сердце.
– Я хотел поговорить с тобой кое о чём. – Оскар ненадолго залипает на украшенную витрину «Олдтаймера», принадлежащего Уильяму кинотеатра в ретро-стиле. Рассмотрев пару очень старых коричневых коньков с толстыми ржавыми лезвиями, он шагает дальше. – Но не обязательно здесь.
Я хмурюсь.
– Это такой странный розыгрыш: сказать, что хочешь спокойно поговорить со мной о чём-то, чтобы на самом деле меня куда-нибудь затащить?
Он смеётся.
– Вряд ли кто-то мог бы тебя куда-нибудь затащить, Гвен. Ты похожа на дикую львицу. Боюсь, ты меня растерзала бы за одну только попытку тебя похитить.
– Так и есть. – Колокольня начинает звонить. Я смахиваю снежинку с носа. – И где ты хочешь поговорить со мной?
Оскар делает большой шаг, чтобы встать передо мной. Я остаюсь стоять на месте. Издалека до нас доносятся звуки гитары, а потом и голос Вона, поющего «Drummer Boy» Джастина Бибера.
– Ну… как ты относишься к собакам?
– Гм. – Я не понимаю, к чему этот разговор. – Пока они не гадят у меня на пороге, всё круто. И Бинга Кросби они тоже должны оставить в покое.
– Бинг Кросби?
– Мой кролик.
– Ты назвала кролика Бингом Кросби?
– Да. Я думаю, он похож на Бинга Кросби, то есть на певца. Но он умер, и уже давно. Мне кажется, в первые же дни назвать меланхоличного кролика в честь умершего – плохой знак, поэтому, возможно, скоро я опущу букву «Р». Он выглядит как Кросби в расцвете сил, но всё же это не он, понимаешь?
Оскар смотрит на меня с недоумением.
– Ты со странностями, да?
– Да, немного. – Я прочищаю горло. – Так что насчёт собак?
Он ухмыляется.
– Если хочешь узнать, тебе придётся пойти со мной, Гвендолин.
– Куда?
– Не скажу.
Прикусив нижнюю губу, я задумываюсь.
– Когда я узнаю, при чём тут собаки, ты скажешь уже, о чём хочешь со мной поговорить?
