Мы разобьёмся как лёд полностью

Сейчас он ведёт себя как любящий ангел. Даже отвёл меня к врачу, которому объяснил, что я обожгла руку в результате несчастного случая, поджаривая маршмеллоу на костре. А в заключение удивил меня представлением «Дисней на льду» в Колорадо-Спрингс. Вообще-то я не хотела, но… внутренний ребёнок во мне тогда не смог отказаться. Моя рука с тех пор зажила, но глубоко в душе ожоги остались. И теперь по возможности я избегаю своего отца.

У меня вошло в привычку ставить будильник на четыре часа утра и тренироваться на озере Силвер. Для себя. Когда возвращаюсь, я издалека вижу Оскара в большие окна. Вижу его улыбку. Вижу, как будто он стоит напротив и ослепляет меня ею. Вижу его сияющие глаза такого необычного цвета, полные губы, мускулы, лицо…

Только вот я не иду к нему. Просто сажусь в машину и наблюдаю за ним. Знаю, это немного жутко, но кажется, меня это постепенно исцеляет.

Каждый день я с отчаянием жду ответов на мои заявки в университеты. Я молюсь Иисусу и Будде, и как их там всех зовут, умоляя дать ещё один шанс моему будущему. А по вечерам я сижу на коврике для йоги и рассказываю вселенной, что сожалею о своём странном поведении в прошлом. Собираюсь с мыслями и объясняю, что понятия не имею, что происходило со мной в часы эйфории, что ни одного совершённого плохого поступка я не хотела. Я отдаю всю себя высшим силам, полностью открывая свою уродливую, резкую и опасную сущность, потому что хочу жить.

Я ничего не могу поделать, кроме как надеяться, что этого окажется достаточно.

– Как дела? – спрашиваю я, хотя на самом деле не желаю знать ответ.

Но с тех пор я узнала, что любовная тоска – бесчувственная сука. Она укореняется в сердце и заставляет снова и снова приносить боль в дом. Когда смотришь на человека. Когда изучаешь его фотографии. Когда интересуешься, как у него обстоят дела. Когда слушаешь грустные песни о любви и рыдаешь. Всё вокруг видится в мрачном свете, слова западают глубоко в душу, а потом ты рыдаешь ещё сильнее, пока не засыпаешь совершенно опустошённым и затуманенным.

Я кладу картошку обратно на тарелку и откашливаюсь.

– Я имею в виду Оскара и Зои Кавилл. Они хороши вместе?

– Просто кошмар, – отзывается Пейсли, делая глоток «Пепси-лайт». – Зои до тебя как до луны. Честно говоря, Гвен, она тебе не конкурент. Но ведёт себя так, будто она Алёна Савченко. Полина её терпеть не может.

– Она сама так сказала?

– Она сказала, что если бы та прилагала столько же усилий к совершенствованию прыжков, сколько к попыткам привлечь всеобщее внимание, очутилась бы на пьедестале быстрее, чем мы все успели бы моргнуть.

Мобильник Леви издаёт непрерывный звуковой сигнал. Нахмурившись, он смотрит на дисплей, выключает звук и кивает, снова поднимая взгляд.

– Пейсли права. Она катается ещё ужаснее, чем Харпер.

– Не знаю, радоваться мне или расстраиваться по этому поводу.

– Вы с Оскаром больше не общаетесь? – интересуется Леви.

Пейсли быстро косится на меня. Конечно, она в курсе произошедшего между нами. Я всё подробно рассказала ей в перерывах между всхлипами, когда поливала слезами и соплями её футболку. После я проплакала ещё несколько минут, прежде чем успокоилась.

– Я имею в виду, да, вы больше не партнёры, но вы ведь неплохо ладили. Ведь так?

– Оставь уже эту тему, Леви. – Пейсли бросает на него предостерегающий взгляд. – Не думаю, что Гвен хочет это обсуждать.

– Ничего, – говорю я и вопросительно смотрю на оставшийся багет Пейсли. Кивнув, она придвигает ко мне тарелку, и я откусываю. Проглотив, я поясняю: – Если коротко, он сказал, что у него есть девушка. Потом поцеловал меня, и внезапно никакой девушки у него уже нет. Сюрприз-сюрприз. Это был предлог, чтобы держать меня на расстоянии, потому что я – внимание, дорогие друзья, неожиданный поворот сюжета! – для него слишком сложна. После этого он снова подошёл и обслюнявил мне шею. О, и наконец, в качестве вишенки на торте, он подписался на меня в инстаграме. Ещё большое откровение: @Oscating – это лёдфлюенсер. Есть такое слово? Понятия не имею, но теперь точно есть. У чувака почти полтора миллиона подписчиков.

– Вот чёрт, так это тот Оскар! – Леви хватает холодный чай со льдом, соломинкой рассеянно разминает в нём лимон и ставит стакан обратно. – Конечно! Почему я сразу не догадался? Я подписан на него с тех пор, как он начал выкладывать рилсы. – Он пожимает плечами. – Наверное, я просто слишком редко захожу в инсту. Иначе я бы заметил раньше.

Я рассеянно откусываю ломтик огурца.

Пейсли бросает картонную подставку из-под стакана в голову Леви.

– Ауч! – Он потирает висок. – Ты чего?

– Перестань игнорировать Эрина, – заявляет она. – Он засыпает меня сообщениями и грозится, что не перестанет, пока ты ему не ответишь.

Леви протягивает палец и проводит по сухому декоративному снегу на оконном стекле.

– Не-а. Я хочу, чтобы до него наконец-то дошло, что я злюсь.

Телефон Пейсли снова издаёт звуковой сигнал, заставив её раздражённо рыкнуть.

– Вот и напиши ему, что ты злишься.

– Просто включи беззвучный режим.