Пал Сергеичу удалось настоять, что обедать мы будем приходить в замок и оставаться там до вечера, когда папа и мама вернутся с работы и хоть немного отдохнут. А потом будем все вместе ужинать в замке, и так будет хорошо для всех. Сначала мы с Ильюшкой здо́рово скучали по девчонкам, но постепенно привыкли, и тем радостнее было встречаться с ними. И начиналось замечательное время, которое кончалось совместным ужином, долгими разговорами и ожиданием следующего дня.
Мы на удивление быстро подогнали все наши летние задания, у меня почему-то легко стали решаться самые сложные задачи. Работы, порученные нам родителями, мы старались делать быстро и хорошо, чтобы не заставили доделывать и переделывать за счёт послеобеденного времени. Мама, приезжая, громко удивлялась, а папа только довольно улыбался.
Ире звонили родители, сказали, что хотят забрать её домой: сколько можно сидеть на шее у добрых людей, даже если это родители лучшей подруги! Но Пал Сергеич и тётя Вера взяли трубку и уговорили их, чтобы оставили Иру до конца лета, и предложили им приехать в гости на субботу-воскресенье. Иркины родители сказали, что в субботу день рождения Иры и они должны увезти её домой. Пал Сергеич и тётя Вера предложили отпраздновать день рождения в замке, но родители стали говорить, что это неудобно, что соберутся родственники… И тут тихая Ира вдруг твёрдо заявила, что это её день рождения и она хочет встречать его здесь, со своими друзьями, а не с тётками-бабками-дедками и их детьми-внуками, от которых её тошнит. И это будет для неё лучшим подарком, и других ей не надо. И её родители согласились! Нашим бы папе с мамой быть такими покладистыми, мы тогда остались бы жить в замке…
Хм! И не сделали бы много чего нужного и полезного.
До воскресенья оставалось десять дней, и я начал волноваться. Прежде всего я напомнил папе про подарок – крестик, и папа снова молча кивнул. Потом я стал выяснять у Иры про её родителей: какие они, как их зовут, как мне при них нужно себя вести, а как не надо… И вообще, как её фамилия?! Мою фамилию она знает, а я её фамилию – нет!
Оказалось, что у неё очень известная фамилия: Беринг. Ира сказала, что её отец из того же рода, что и сам знаменитый мореплаватель. Правда, мама утверждает, что папины предки охотились на моржей и случайно свалились со льдины в Берингово море и с тех пор их стали называть Берингами. Папа делает вид, что сердится, и кричит, что мама должна гордиться такой фамилией, а если ей не нравится, может вернуть себе свою бывшую фамилию: Шумкина. Папу зовут Владимир Львович, маму – Ольга Олеговна. Папа называет её «Оля-в-квадрате». А вести себя с ними надо как со всеми.
Тогда я сказал, что как со всеми – невозможно, потому что я никогда ещё не знакомился с родителями, тут я запнулся, но заставил себя выговорить: с родителями своей невесты. Ира порозовела и сказала, чтобы я сейчас же перестал об этом думать и что как получится, так и получится. Я вздохнул и замолк.
Родители Иры приехали в субботу днём – мы слышали оповещение: «Владимир Львович и Ольга Олеговна Беринг». Больше никого не объявили, значит, Иркины сердито-весёлые опасения, что они притащат с собой двух бабушек и дедушку, не оправдались. Это было хорошо.
Потом папа достал коробочку с подарком и раскрыл её. Ильюшка, конечно, сунулся первым и охнул. Я отодвинул его и наконец увидел, что буду дарить, и сам охнул. Это был тоже крестик, но совсем другой: он был прозрачный, из хрусталя или стекла, но меньше Ленкиного и как бы лежал на тонком полупрозрачном зеленоватом, чуть изогнутом листике, с прожилками и зубчиками по краям, совсем как настоящем. На листике крестик был не очень заметным, но стоило его чуть наклонить, как он вспыхивал синим блеском, и вместе с ним мягким зеленовато-серым светом начинал светиться листик.
Подарок был такой красивый, что я долго не мог оторвать от него взгляд. Я даже подумал, не обидится ли Ленка, ведь этот подарок даже лучше, чем у неё. Потом поднял глаза на родителей и спросил:
– Кто это сделал?
Мама улыбнулась:
– Кулон придумала я, а сделали папины ребята.
Кулончик был на такой же серебряной цепочке, как и Ленкин, и коробочка была такая же, только тёмно-синяя. Я молча поцеловал маму и ткнулся головой папе в плечо. Мама достала из холодильника большой букет белых тюльпанов, и мы пошли.
Когда нас объявили и мы вошли в замок, первое, что я увидел, – бегущую к нам Иру.
Это была она и не она: в длинном, до земли, светло-синем платье с открытыми плечами, совсем взрослом, голубых туфельках, с незнакомой причёской, такая, что у меня тяжело забилось сердце. Подальше на лужайке стояли Пал Сергеич с тётей Верой и Леной, рядом с ними высокий, почти как мой папа, лысый мужчина в очках и тонкая женщина: отец и мать Иры. Ира схватила меня за руку и потащила к родителям, папа, мама и Ильюшка с букетом двинулись за нами.
– Вот Алёша, – объявила Ира. – Я вам о нём рассказывала.
