– И ты будешь сидеть и пить с ним за одним столом? – спросила мама.
– Буду, Катя, буду. И радоваться буду, потому что смотреть буду, как этот крысиный царь, слуга народа, корчится. Вместе с Пашей радоваться будем. Завтра-послезавтра от Невельского прибудут документы, он уже звонил. Одной мелочи нам, правда, не хватает, чтобы крысоловку за ним захлопнуть намертво, вот её и постараемся добыть. А за одним столом с преступниками и в допросной сидят.
Раздался резкий телефонный звонок. Папа выдохнул и заговорил:
– Да, Василь Степаныч, рад, что ты решил приехать… Прямо сейчас? Ну, ладно, ждём, стол накрываем. Ничего с собой не привози, уж этого добра здесь хватит. Я у тебя ещё за прошлое застолье в долгу. До встречи! – Папа отключил телефон. – Паша, пусть накроют стол на троих, вон там, ближе к окну. Если захочет охрану взять с собой, накрой им столик вон в том углу, закуску побогаче, минералку, морс, водки не давай. Оружие у них пусть на входе отберут и всех проводят сюда, чтоб по дороге не разбежались. Наших посадим под окнами, если что – вскочат мгновенно. Катя, Вера и вы, мелкие, все в Малую гостиную, Павел Сергеич пришлёт туда охранника. Всё расскажем потом.
Мы ждали долго. Девчонки не выдержали, улеглись на диване и сразу заснули, а мы с Ильюшкой сидели на стульях и глядели на них и не стеснялись, что мама и тётя Вера рядом. Ленка спала носом в спинку дивана, рыжие волосы свешивались вниз, а Ира повозилась и заснула лицом ко мне, и я вдруг увидел, какой она была, когда ещё была маленькой. Мне почему-то подумалось, что она и есть ещё маленькая, хотя временами и ведёт себя как старшая сестра.
Тётя Вера тоже уснула в своём кресле, опершись щекой на руку, а мама делала вид, что читает книгу, но почему-то редко переворачивала страницы и часто взглядывала то на нас с братом, то на девочек, то на дверь. Вот и Ильюшка стал ронять голову, вскидывал, смотрел пустыми глазами в никуда и снова ронял.
Наконец послышались тяжёлые шаги, и в гостиную вошли папа и Пал Сергеич. Оба улыбались. Мама вскочила, подняла голову тётя Вера, Ильюшка помотал головой, отгоняя сон. А девчонки так и не проснулись, только Ира повернулась к нам спиной.
– Вот и всё, – сказал папа. – Вот мы и получили отпечатки пальцев с его обеих рук. Теперь мы знаем, кто отдавал приказы на пластические операции бандитам.
Он покосился на спящих девочек, некоторое время смотрел на них и сказал:
– Ясно. Спать, дорогие мои. Завтра суббота, никто никуда не спешит, завтра утром всё-всё вам расскажем. Да, Паша? Обещаем. Спать.
Всё-всё узнать очень хотелось, но спать – больше.
Наутро нам рассказали вот что.
Сидякин приехал с четырьмя охранниками, был недоволен, что их не пропустили с оружием, но Пал Сергеич сказал, что иначе разговора не будет. Без оружия они могут присутствовать при переговорах: им выделят отдельный столик. Сначала Сидякин сказал, что он знает, что я и девочка нашлись, спросил, как это произошло, и изобразил обиду, почему не сообщили, что мы с Ирой уже дома. Папа ничего не ответил.
Сидякин помолчал и осторожно спросил, что мы рассказали про похищение, и папа ответил, что в доме, где нас держали, были его сын и жена и что его Алик даже подрался со мной. Сидякин заохал, сказал, что его Алику очень понравилась златовласка Лена, что он приревновал Илью к ней и мы должны его понять и извинить. И вообще, мальчишки часто дерутся из-за девочек. Потом Сидякин сказал, что хочет увидеть своего адвоката. Папа ответил, что у него есть подозрение, что именно адвокат организовал попытку второго похищения, и его отпустят, как только убедятся, что он не виноват. Тут Сидякин покраснел, побледнел и заорал, что сейчас скажет своим ребятам и они мгновенно найдут адвоката и увезут его с собой. Сидякинские охранники вскочили, тут же в больших низких окнах столовой появились охранники Пал Сергеича, и сидякинские скисли.
Сидякин закричал, что вызовет ОМОН, заявит, что мы силой захватили его друга, и, как депутат, потребует обыскать весь дом и его найти! Папа пожал плечами и ответил, что тогда ОМОН найдёт и кое-какие материалы, которые Сидякину лучше было бы сначала посмотреть самому. А сделать это можно будет не раньше чем послезавтра в этом же месте.
– И без охранников, – добавил Пал Сергеич.
Сидякин сник. Какое-то время он сидел молча, потом поднял глаза:
– Ладно. Чувствую, у вас козыри в рукаве и вы мне их сегодня не выложите. Послезавтра так послезавтра. Едем, ребята!
Он встал, вскочила и охрана. Встали и папа с Пал Сергеичем.
– Ну что, Степаныч, – сказал папа. – Дела есть дела, ты стараешься о своём, мы о своём, так что – без обид. Мы же мужики и жизнь понимаем. Выпьем на посошок, – и налил коньяк в три стакана.
Он протянул Сидякину руку, и Сидякин переложил свой стакан из правой в левую, подал папе правую, они пожали руки и выпили.
Когда Сидякин со своими охранниками вышел, папа и Пал Сергеич бросились к его стакану, и папа дунул на его поверхность приготовленным специальным порошком: на отпечатке одного из пальцев Сидякина был чётко виден характерный треугольный узор. Завершающая улика.
