– Нет, Уильям, мне тоже не нравится отдавать столь ответственное интервью кому попало, но вы же сами выслали меня торговать лицом. – Работаем даже по дороге с работы. Уже в лифте обсуждаем, что нам принес короткий понедельник, меня «атата» за то, что я не взяла Стефенсона на себя. Да я бы с удовольствием и без проблем, но сперва надо у Гермионы маховик времени прихватить. – У нас еще есть время, торжественно клянусь заняться дрессировкой кадров. Кого бы ты ни выбрал, он проведет интервью на «ура».
– Не сомневаюсь, сегодня ты провела отличные учебные запугивания.
– О, Хеллс, а ты куда собираешься? – В лифт зашел Джереми. Мир тесен, из всех возможных помещений BBC мы столкнулись в тесном и закрытом.
– Едет злоупотреблять медицинской страховкой, – тут же находится остроумный Уильям.
– Укол от бешенства делать будем? – участливо интересуется Кларксон и выходит несколькими этажами раньше. Деревня, а ведь мы столкнулись с Хаммондом не так уж давно, но ему хватило времени растрепать о моем радужном настроении ближнему своему.
***
Дальше события начали наваливаться на меня, как снегопад на США минувшей зимой, нещадно и неожиданно для нежного и ранимого организма. Все очень в духе романов Стивена Кинга, то же построение композиции: привет, солнечный городок (офис ВВС), здравствуй, маленькая проблемка (раздражающий Борн), а потом смерть, насилие, рок-н-ролл, все умерли, конец, а нет, на последних страницах, еле передвигая ноги, появляются достойнейшие представители расы человеческой, которые пережили предыдущие семьсот–восемьсот страниц гнева авторского и теперь будут жить на обломках цивилизации, к которой так привыкли. Хеппи-энд. Не подумайте, я люблю и обожаю Кинга, а мои пересказы всегда выглядят так, будто конспект лекций преподавателя в гоблине.
Очнулась я уже в постели. Хотя нет, там я тоже начудила. Если бы попустило, то одним неловким моментом в моей биографии было бы меньше. Но, пожалуй, справедливости ради, надо хотя бы приблизительно восстановить хронологию событий.
У врача предварительный диагноз Трейси подтвердился, тут и волшебной дедукции не надо. Посмотреть результаты анализов, добавить «Привет, наследственность», вуаля – девять (или, если быть точной, около восьми) месяцев еще более несносной Хелены. Уже вижу, как Бенедикт спасается бегством недель через восемь. Думаете, на этом и все. Получите-распишитесь-обрадуйте будущего отца. А вот и нет, я же неподготовленная на встречи не хожу, уже выработавшаяся журналистская хватка. Всегда готов, всегда с кучей вопросов. По-моему, наша беседа довела врача до ручки, что она старательно пыталась скрыть, но выдала себя, когда я поблагодарила ее за консультацию и попрощалась: «До встречи». Сначала на ее лице промелькнуло облегчение, но после моего многообещающего прощания она испытала приступ ужаса и отчаяния. Казалось, если бы она могла выносить ребенка за меня, то согласилась бы проделать фокус и за доброе слово, лишь бы меня больше не видеть.
Далее следовал урок выживания в метро в час пик. Благодаря своему почти неадекватному трудолюбию, я выходила с работы, минуя столпотворение. Но сегодня ведь мой день! Да здравствуют близкие контакты третьей степени! Пусть маньяки любители тактильных ощущений радуются и ловят кайф от происходящего, а я, пожалуй, абстрагируюсь от этого светопреставления и подумаю над тем, что делать, переварю полученную информацию. Неплохо было бы ужин приготовить, всплывает в потоке прочего мысль. Да, беспорядочное питание теперь не прокатит. А еще Бенедикт поздно придет, опять в студии пишется. И как-то так мысли вокруг него зациклились, намекая на что-то. Я долго пыталась избавиться от навязчивого «Бенедикт-Бенедикт-Бенедикт», вспоминая разговор с врачом, как вот оно всплыло: «Поздравьте будущего отца».
Так, озадаченная этой фразой больше, чем всеми остальными врачебными рекомендациям, я вышла из метро. Всю дорогу домой пыталась собрать мизерные знания о том, как это происходит у нормальных людей, но в моей светлой и умной головушке (как часто говаривала моя бабушка) только ветер гонял сухие листья.
Дома за приготовлением еды первая волна паники схлынула, и я начала вспоминать, по каким каналам передаются новости, а теорию журналистики адаптировать к частным условиям.
В современном мире существуют тысячи способов поделиться информацией, стоит лишь исключить публичный: газеты, социальные ленты, телевиденье. В общем, все, где я преуспела с точки зрения качественной подачи материалов. Что же предназначено для человека и его частной жизни? Сразу же выстроился ряд возможностей: написать смс, отправить письмо на электронную почту, отправить бумажное письмо или поздравительную открытку. Тут же отвергла все до единого варианты, мысленно отправив себе сообщение с интернет-мемом с подписью «Гений».
