Ворча и забравшись еще и под куртку Бенедикта, я дошла до автомобиля. Так же ворча, но уже без утеплителя я вышла посреди леса, где нас высадили и пообещали забрать завтра вечером. Я оглянулась вокруг: лес, каменистая тропа и старый бар. Последняя достопримечательность выглядела так, будто здесь остановилось время, а ребята из забегаловки думают, что по всей стране до сих пор гремят Вудстоки. Нет, это не сюрприз, это нежданчик. В лучшем случае. В худшем – завязка какого-то малобюджетного хоррора. Я с опаской обошла планировщика путешествия на край Земли.
- Ты что делаешь, Хеллс? – удивился он, крутясь за мной, а я подозрительно:
- Ищу топор.
Он покосился на меня как на пришибленную:
- Недосып?
- Скорее поворот не туда, - прикинув все за и против, сравнив декорации с оригиналом, я пришла к неутешительному выводу: - Семь.
- Очень даже туда, - обиделся экскурсовод в обитель маньяков, - нам пора, не то выбьемся из графика. - Он, весь такой бодрый и с тяжелим рюкзаком за плечами, пошел к тропе. А я что? А я пошла следом, перспектива остаться один на один с избушкой без курьих ножек не грела.
Мы взбирались по тропе, которая вскоре превратилась в россыпь булыжников, целый день, с перерывами на кофе и обеды, точнее на виски и сухой паек. Огненная вода однозначно грела лучше одежды, а мы все шли вверх. Подъем был тяжелым для моих изнеженных лондонскими тротуарами ног, потому сил на общение не было, только на созерцание захватывающих дух пейзажей и восстановление этого самого захваченного приступом сбитого дыхания духом. Каждый раз, когда мы делали привал, я выдергивала у Бенедикта из-под рюкзака спальник и растягивалась на ближайшем камушке, жалуясь на жизнь. Знаю, все тяжести тащил он, ему хуже, но не я же затеяла марш-бросок к какой-то заснеженной вершине хребта Сьерра-Невада. Бенедикт постоянно сверялся с часами (надо было реквизировать их, как и прочие излишки цивилизации) и под конец чуть ли не пинками подгонял меня вперед. Сумерки грозили застать нас где-то посредине горного кряжа, это должно было прибавить мне темпа, но нет. Лишь когда я увидела перед собой деревянный домик для таких ненормальных горных туристов, как мы, то рванула к нему, словно преодолевала последнюю сотню на марафоне.
- А еще плакала, что и шагу ступить не можешь, - улыбнулся он, когда, наконец, нагнал меня на пороге. Я сидела и переводила дыхание, мы никуда не спешили, а это значит, что можно было спокойно насладиться открывающимися видами и вдохнуть на полные груди холодный и чистый горный воздух. Бенедикт занес наши пожитки внутрь и сел возле меня. – Не хочешь посмотреть, куда мы забрались?
- Там есть указатель? – удивляюсь, как у меня еще остались силы на сарказмы. Я поднялась и пошла следом. Мы обошли домик, отороченный узкой террасой, и оказались над обрывом. Впервые я почувствовала, насколько мы высоко. Сердце ушло в пятки, но одновременно появился дикий восторг, хотелось кричать, чтобы слышал соседний пик, чтобы слышал весь мир. Солнце пряталось за острыми вершинами, мы погружались в сумрак цвета разбавленного вина, вокруг была морозная тишина горного снега, а самое главное – это чудо принадлежало исключительно нам двоим.
- «Розовый цвет сгинул, скоро все стало лиловым сумраком, и рев тишины был…», - начал Бенедикт, я в детском удивлении уставилась на него и продолжила:
- «…как нахлынувшие алмазные волны, что перекатывались по жидким папертям наших ушей; такого хватит успокоить человека на тысячу лет», - я обожала этот отрывок, когда впервые встретила его в романе, перечитала, наверное, раз десять, и все равно он не утратил вкус, как это сделало бы любое предложение в современном романе. Некоторые из них не кажутся сочными и при первом прочтении. – Как ты узнал?
- Надо меньше закладок с выписанными цитатами в книгах оставлять. Особенно, если ты даешь их кому-то почитать. Ты бессовестный спойлер, Хеллс, - он развенчал сверхъестественную тайну нашего пребывания на Маттерхорн-пик.
- Но как ты узнал, что я буквально с ума схожу от этого описания? – не сдавалась я.
- Тебе на той закладке только сердечки осталось нарисовать, чтобы дело оказалось очевидней некуда. Там все эпитеты подчеркнуты, некоторые ТРОЙНОЙ линией, - рассмеялся он.
- Как же хорошо иметь личного Шерлока, - улыбнулась я обоим значениям фразы.
***
Утром нас вышло провожать все племя. Мы прощались быстро и сумбурно, потому что я должна была успеть на самолет, чтобы преодолеть последние мили до Лос-Анджелеса. Бенедикт же летел обратно в Англию. Следующая неделя будет тяжелой ломкой после созерцания высокого британского совершенства в формате 24 на 7. А еще мне не терпелось сесть в машину, чтобы начать разгружать свою изнывающую от сотен непрочитанных писем почту. Да, я неисправима, когда дело касается автомобилей.
