Работы в Минске оказалось более чем достаточно. Все дни Николая были заняты агитаций в частях Минского гарнизона. Одновременно он, присматриваясь к людям, отбирал наиболее сознательных солдат в будущие революционные отряды дружинников. Наконец, как и обещал товарищ Арсений, минские социал-демократы и эсеры прислали рабочих. Теперь можно было приступать к формированию боевых дружин. Радовало, что рабочие оказались элементом сознательным и организованным, но им, в отличие от солдат, недоставало элементарных военных навыков. Пришлось обучать их таким простым вещам, как строй, выполнение команд и умение обращаться с оружием. Удалось их даже два раза вывезти за город, и провести стрельбы. Всего через месяц боевые дружины были хоть в какой-то степени готовы к операции по перехвату власти.
И вовремя: нетерпение народа, и недовольство властью достигли наивысших пределов. Бурлило все общество до самых верхов, и необходимость смены власти была общим мнением. Император не имел поддержки даже в собственной семье, члены которой в открытую искали ему замену. Обо всем этом Николаю поведал товарищ Арсений, за их, ставшими уже традиционными вечерними посиделками:
— Веселые, товарищ Меч, дела начинаются. В Петрограде, доходят сведения, уже голодные бунты. Правительство в полной растерянности. Похоже, что мы с тобой станем не только свидетелями, но и участниками победоносной революции. Дружины готовы?
— Им бы еще подучиться. Ребята хорошие, но опыта нет. Но в целом, отряды сформированы, более-менее вооружены, задачу свою знают.
— Ничего, Коля, опыт приходит в борьбе. Главное в нашем деле — быстрота и внезапность.
В начале марта стали приходить тревожные и одновременно обнадёживающие вести из столицы. Голодные бунты, сотрясающие Петроград, переросли в восстание. Сначала стало известно, что солдаты отказываются стрелять в народ, а потом валом пошли сообщения о массовом переходе войск на сторону восставших. Со всей определённость стало ясно — началась революция. Для большинства в Минске это событие стало неожиданным, но не для товарища Арсения. На следующий день 2 марта 1917 года Михайлов, поручив Николаю собрать отряды, отправился в местное отделение Всероссийского земского союза, который взял на себя функции временного штаба революции, где и пробыл весь день. Ведущие политические силы так и не смогли договориться о формировании совместного органа, поэтому на следующий день были созданы либеральный «Временный комитет порядка и безопасности» и революционный Совет рабочих депутатов. Однако отсутствие твердой власти сказалось на порядке в городе самым отрицательным образом. Начался грабеж винных магазинов, участились кражи и грабежи, распоясавшиеся солдаты кое-где стали устраивать самосуд над офицерами, мародерствовать. А третьего числа пришло известие, что Николай II отрекся от престола. Действовать требовалось решительно и незамедлительно, ибо анархия грозила захлестнуть Минск. Четвертого марта товарищ Арсений буквально вынудил гражданского коменданта города подписать приказ о назначении его начальником милиции по охране правопорядка в городе Минск. Руки у него теперь были развязаны и вечером, 4 марта 1917 года он провел последнее совещание с командирами боевых дружин рабочих и верных подразделений минского гарнизона. Ночью отряды рабочих и солдат, ведомые Михайловым, Заломовым и другими надежными товарищами выдвинулись на захват объектов города. Ими была разоружена полиция города, захвачено городское полицейское управление, взяты под охрану сыскное отделение и важнейшие государственные учреждения.
Со временем, революционный энтузиазм, охвативший российское общество, стал угасать. Проблемы только нарастали, старые не решались и откладывались, всё яснее становилась политическая импотенция Временного Правительства. Видя все это, Николая Заломова снова стали одолевать сомнеия. Утомила склока между Временным Правительством и Советами, неспособность новых властей остановить страну от сползания в анархию. С возрастающим скептицизмом Николай видел, что революционный энтузиазм не привел к укреплению боевого духа армии, а, напротив, к ее дальнейшему разложению. Печально знаменитый приказ № 1 привел только к хаосу в армейских структурах и всеобщему падению дисциплины. С такой армией не только войну не выиграть — мира пристойного не заключить. С этими сомнениями Николай пришел к Михайлову, который, отбросив партийный псевдоним, после победы революции стал именовать себя своим настоящим именем — Михаил Васильевич Фрунзе. Фрунзе он застал за разбором материалов по франко-прусской войне. Начал, учитывая сложившиеся меж ними доверительные отношения, без обиняков:
— Михаил Васильевич, а поступаем ли мы, призывая к миру, честно и патриотично по отношению к стране? А то вот ведь какая штука выходит, призыв к превращению империалистической войны в гражданскую означает, что солдаты должны бросить фронт, повернуться к врагу спиной и обратить свои штыки против своих же, русских.
