Викки считала папино поведение ребячеством. Как мог он поверить Малинкиным сказкам?! Здорово, конечно, что папа пришёл в себя и больше не сидит истуканом. Они снова смеялись над шутками, известными лишь им двоим. И тайком обменивались особым жестом – показывали друг другу указательный палец, согнутый крючком, когда хотели отметить какую-нибудь «цепляющую» фразочку бабушки Розы. Даже море не так раздражало Викки рядом с папой. Он умел развеять тучи над головой. И Викки не сомневалась: папа примет верное решение.
Викки поглубже натянула соломенную шляпку, чтобы защитить лицо от солнечных лучей, и спрыгнула со ступеньки. Ноги увязли в горячем песке. В лицо подул свежий ветер, перед глазами раскинулась голубая громада моря. Викки поморщилась: ей до смерти надоел этот пейзаж. Как же хорошо было у озера, которое можно обнять одним взглядом…
– Па-ап, – позвала она. – Пап!
– А?
Папа смотрел на дорожный серпантин, поднимающийся к трассе, и потирал ладони, словно пытался согреть их. Он всегда так делал, если волновался.
– Мамы давно нет, – сказал папа, заметив старшую дочь. – Уехала в магазин за продуктами и всё ещё не вернулась.
– Куда она денется, – Викки махнула рукой. – Ты лучше скажи…
Она хотела поговорить о том, как вернуть коттедж, но папа её перебил:
– У меня сердце не на месте.
Его волнение передалось Викки, словно искры от костра – сухой траве. Внутри у неё тоже зажглась тревога. Что, если маму встретили циркачи и решили ей отомстить? Мама ведь такая домашняя, безответная…
– Чего мы ждём, Антон? – воскликнула бабушка, которая только что вернулась с громадным стволом сосны на плече, найденным неподалёку от лагеря. Она скинула ношу на песок и отряхнула ладони: – Едем её искать! Сейчас же!
– На чём ехать? – воскликнула Викки. – Мама забрала «Форд».
– Остановим на трассе автобус, – сказала бабушка, подхватывая верную железяку.
– А надо будет – пешком дойдём, – решительно кивнул папа и распахнул дверь домика на колёсах: – Малинка, Ломик, собирайтесь. Пора прогуляться!
Усик сунул в рот последний кусочек лепёшки, когда в коридоре послышались шаги – мягкие, пружинистые, как у хищной кошки во время охоты. Жако! Карлику стало страшно. С чего вдруг Жако вспомнил о нём? Решил забрать назад в цирк? Вряд ли… Усик такое натворил, что фокусник скорее сотрёт его в порошок, чем простит.
Тогда зачем он пришёл?!
Шаги смолкли, и перед решёткой возник фокусник, похожий на футляр: такой же тонкий, бархатный и чёрный. Усик перестал дышать. Ему хотелось забраться под лавочку или смешаться с пылью. Что угодно, лишь бы не встречаться с Жако лицом к лицу.
– Кхм!
Дядюшка Жако откашлялся, заодно сообщая о своём присутствии. Мама вздрогнула от неожиданности, Усик зажмурился.
– Вы? – мама нахмурилась и тут вспомнила, чей голос слышала на площади. – Так это вы крикнули, будто я выпустила тигров! Сейчас же скажите полицейским, что обознались! Мне нужно домой, меня ждут!
От удивления Усик забыл свой страх и открыл глаза. Так, значит, фокусник подстроил всю эту историю, в которую впутал прекрасную женщину с такими знакомыми карими глазами! Но зачем?
– Скажу, если согласитесь на сделку. – Дядюшка Жако оглянулся, проверяя, нет ли поблизости полицейских. Усика в соседней половине комнаты он не заметил. – Отдайте в мой цирк Романа. На год. Всего на один год. И будете свободны.
Усик сдавленно охнул и зажал рот ладонью. Ну конечно! Маргарита – мама Ломика и Малинки!
– Что? – мама ушам не верила. Она подошла к решётке. – Что вы сказали?
– Сказал, что хочу забрать Романа. У вас трое детей. Подумаешь, одним меньше, – холодно ответил фокусник. – Да вам же будет лучше – меньше ртов кормить. А я за год сделаю из Романа непревзойдённого метателя ножей! Он получит всё: славу, деньги, поклонников!
– Нет, – резко ответила мама.
Усик втянул голову в плечи, опасаясь гнева фокусника. Но дядюшка Жако словно не заметил отказа.
– Он будет колесить по миру и собирать на свои представления стадионы народу! – с упоением продолжал фокусник.
– Нет, – повторила мама чуть громче, и Усик подобрал под себя ноги, словно хотел превратиться в незаметный камушек, – гнев фокусника мог быть ужасен.
– О нём напишут лучшие газеты! Покажут в самых популярных ток-шоу и, быть может, пригласят сниматься в кино! – дядюшка Жако сиял, размахивая руками.
Он словно выступал на сцене, показывая лучший фокус. Если бы мама видела его впервые, то, наверное, поверила бы громким обещаниям. Но она уже стояла с Жако лицом к лицу, а потому знала, что скрывает лучезарная улыбка. Мама просунула руки сквозь прутья решётки и схватила фокусника за лацканы пиджака. Атласные лацканы были скользкими, но мама держала крепко.
– Нет! Нет! Нет! – она трясла циркача, словно хотела вытряхнуть из него все глупости.
Усик с восхищением смотрел на неё – вот чьего гнева нужно было бояться!
Фокусник растерялся, но лишь на мгновенье. Неуловимым движением руки он выудил у мамы из-за уха яйцо и протянул ей. Опешив, она ослабила хватку, и дядюшка Жако отскочил подальше от решётки.
