– Моя жена такая, знаете… – замялся папа.
Чтобы не тратить лишних слов, он вытащил из кармана мобильный телефон и показал мамину фотографию. Снимок был сделан накануне: мама сидела на песке, улыбаясь Ломику, который остался за кадром. Закатные лучи солнца озаряли её тёплым светом, окрашивая волосы в золото.
Увидев фотографию, полицейский невольно приоткрыл рот.
– Это и есть ваша жена? – спросил он.
– Да! – с гордостью подтвердил папа, решив, что полицейский сражён красотой его любимой Марго.
А вот бабушка почуяла неладное. Волнуясь, она крепко сжала свою железяку, с которой стала практически не разлей вода.
– Выкладывай всё, что знаешь! – потребовала бабушка.
– Сегодня эту женщину доставили в комнату для задержанных, – испуганно пролепетал полицейский. – Правда, мы ещё не успели с ней поговорить. И возможно…
Он смутился так, словно был виновником преступления века.
– За что?! – прогремела бабушка.
Она не умела говорить спокойно, когда волновалась. Бабушка знала Маргариту Вираж как облупленную и не сомневалась: здесь какая-то ошибка. Её невестка, послушная букве закона, не могла натворить такое, за что людей сажают за решётку!
– Очевидец уверяет, что ваша жена выпустила тигров из клетки, – полицейский вжал голову в плечи и взглянул на папу в поисках поддержки. – Пострадал человек!
– Вздор!!!
От бабушкиного крика стекло в окне дрогнуло, а из соседних кабинетов сбежались другие полицейские. Они решили, что их молоденького коллегу нужно спасать, но, увидев Виражей, успокоились. Грозный вид Розы Арнольдовны никого не напугал – не с такими справлялись. Виражей выпроводили на улицу.
Бабушка рвала и метала. Дай ей волю, она бы разнесла отделение полиции в пух и прах своей железякой. Но папа не отходил от бабушки ни на шаг. Боялся, что за такое поведение в камеру отправят и его престарелую матушку.
– Тише, тише, – увещевал он. – Мы что-нибудь придумаем!
– Но что? Что? – в отчаянии воскликнула Викки.
Она стояла чуть поодаль, обнимая близнецов. Папа вздохнул. Ещё недавно почти все проблемы в его жизни решали деньги. Но как быть, если тебя вышвырнули с работы, а в кошельке осталось лишь немного наличных?
– Я найду выход, обещаю, – папа старался говорить твёрдо.
– А пока давайте поищем окошко комнаты, где сидит мама. Пусть знает, что мы рядом, – предложила Викки и тихо добавила: – Что мы не бросили её одну…
– Умная девочка, – похвалила бабушка внучку и первой отправилась на поиски.
Следом за ней потянулись остальные.
Окно комнаты предварительного задержания обнаружилось с торца здания, в узеньком переулке, на последнем, третьем этаже. Маленькое, зарешеченное, оно было похоже на довольную оскалившуюся пасть, которая проглотила сытный обед. Но вот незадача: по соседству с ним расположилось окно того самого кабинета, откуда Виражей только что выгнали! В нём виднелась макушка молоденького полицейского, который стоял у стены, рассматривая какие-то объявления, прикреплённые к пробковой доске.
«Мы были так близко! – с досадой подумала Викки. – Как же подать маме сигнал о том, что мы здесь?»
Задача казалась невыполнимой: соседнее окно широко распахнуло створки. Хорошо, что остальные окна были заперты и плотно закрыты жалюзи – полицейские прятались от жары, включив кондиционеры на полную мощность.
Выход придумал папа. Он стал напевать песню группы Queen[6] – мамину любимую, – то и дело поглядывая на взлохмаченную макушку в соседнем окне:
Малинка повторяла слова песни одними губами. Ломик так же беззвучно ей подпевал. И мама услышала! Её лицо появилось между решёток. Оно казалось бледным и испуганным на фоне тёмной пасти окна. Увидев родных, мама улыбнулась и хотела поздороваться, но Виражи дружно приложили пальцы к губам.
Мама понимающе кивнула. Она закусила губу, размышляя, затем жестом попросила подождать и исчезла. Через минуту мама снова появилась, и к папиным ногам упал комок. Это была вощёная бумага, в которой лежала лепёшка Усика. Папа поднял, развернул, и все прочитали послание, написанное карандашом, которым мама подкрашивала глаза, – он случайно завалялся у неё в кармане: «Ко мне приходил фокусник Жако. Хочет забрать Ромку. Если откажу, меня посадят».
Бабушка согнула свою железную дубину в дугу от злости, а у Ломика всё поплыло перед глазами. Из-за него мама попадёт в тюрьму!
Ломик должен был это исправить. Бежать. Бежать прямо сейчас к дядюшке Жако! Если фокусник приходил к маме, значит, его фургоны где-то неподалёку. Городок маленький, наверняка их легко найти. И пусть ему придётся метать ножи до старости, зато мама будет на свободе.
Он начал понемногу отступать назад. Но тут чья-то ладонь легла ему на плечо, а вторая, поменьше, крабьей клешнёй вцепилась в руку. Ломик поднял глаза.
– Мы вытащим её оттуда, – прошептал папа.
– Вытащим, – подтвердила Малинка.
Папа ободряюще улыбнулся сыну и снова взглянул на маму. Он поправил очки и опять засвистел, но уже другую песню:
