Две женщины — высокая, стройная и низенькая, толстенькая — идут рядышком по направлению к солдатской казарме. Вечереет. Над военным городком бегут низкие тучи, угрожая ненастьем и радуя обещанием дождя. Листочки на молодых, недавно посаженных березках трепещут. Они будто и ждут благодатной грозы и побаиваются ее.
Со спортивной площадки доносятся звучные удары: там, на бетонированных квадратах, идет сражение в городки. После одного из ударов, особенно громкого и какого-то сочного, послышались нестройные голоса одобрения. Выделяется бас Тихона Дорожкина: «Вот как научился, однако, бить товарищ капитан — всю фигуру как метлой!»
— Откуда там капитан появился? — недоумевает Тамара. — У нас же нет капитанов!..
— Ой, милые мои, от мужа отказывается!.. Да твой же Алексей там лупит по бабкам! Эх ты, капитанша!..
Марья Ивановна хохочет, запрокинув голову. Тамара тоже смеется, но сдержанно и смущенно.
— Совсем позабыла, что Алеша теперь капитан. Непривычно как-то…
— Привыкнешь!
Они идут по кирпичным тротуарчикам, выложенным в прошлом году, а по обе стороны зеленеют газоны. Швы между пластами дерна срослись и стали почти незаметны. Жесткая травка ровной густой щетиной тянется вверх. Листочки ее кажутся особенно узкими, потому что, оберегая скудную влагу, свернулись в трубочки. Каждый листочек, устремленный к небу, просит: «Ну, брызни, дождик, что тебе стоит!»
Не станет дело за дождиком!..
Наклонившись, Тамара пробует осторожно приподнять край дернины. Ей интересно посмотреть: как трава вросла в землю своими корешками? Но дернина не поддается: так крепко уцепились за землю маленькие живые корешки. Еще одно усилие — и вот они, молодые, прочные, как беленькие электропровода, корни показались из-под дернового пласта. Было похоже, что пласт крепко-накрепко пришит ими к песчаной почве военного городка.
— Вот они какие! — торжествуя, восклицает Тамара. — Приросли все-таки!
Марья Ивановна приседает на корточки, ласково прикасается к корешкам, таким нежным и таким сильным. Она словно хочет убедиться: настоящие они или не настоящие?
— Лапушки мои хорошие, — с умилением произносит она, — живут… Скажите пожалуйста, приросли!..
Женщинам кажется, что и сами они, офицерские жены, корешочками приросли к неудобной почве Малых Сосенок. Даже не представлялось, как можно уехать отсюда, жить где-то в другом месте.
— Ой, нелегка будет пересадка! — вздыхает Марья Ивановна, уверенная, что соседка понимает ее.
У Тамары тоже щекочет в горле и сердце начинает щемить.
Прощайте, Малые Сосенки, милые Сосенки!
Прощание с Малыми Сосенками пришлось, однако, на некоторое время отложить и Лыковым и Званцевым.
Прозрачным утром, когда травы сереют от росы, а край неба чуть правее того места, где только что дотлела вечерняя заря, начинает все сильнее накаляться зарей утренней, когда солдатам спится особенно сладко, — в этот неповторимый час прозвучало короткое, как выстрел, слово:
— «Буран»!
Это слово, брошенное по телефонным проводам с командного пункта полка, в считанные секунды подняло на ноги все «хозяйство» майора Лыкова. Вспыхнул свет в офицерских домиках, засветились окна солдатской казармы. Там и сям по военному городку замелькали серые фигурки людей.
Не впервые радиолокаторщикам подниматься по тревоге. Голова еще слегка затуманена после прерванного крепкого сна, а руки привычными движениями уже натягивают на ноги сапоги, надевают гимнастерку, которая застегивается потом, на ходу.
И вот уже каждый на своем боевом посту. Расторопный Дзюба сегодня «сам» дежурит у дизеля. Он уже запустил его и по сигналу подает на локатор напряжение. Голубоватым светом озаряются изнутри экраны, и первые импульсы вспыхивают на них. Старший сержант Николай Ветохин и вся его смена не обращают внимания на эти давно знакомые импульсы: местные предметы. Квадрат за квадратом прощупывают операторы небо невидимым лучом, внимательно и терпеливо ищут воздушные цели — врага, который вторгнется в просторы нашего неба.
А сержант Рыжов в ожидании данных о целях сидит у своей радиостанции. На голове у него прижатые металлической дужкой наушники, рука — на головке ключа. Младший сержант Анисимов сосредоточенно застыл у планшетов.
Все наготове, все начеку.
Командир роты вскочил с постели с первой трелью телефонного звонка. Григорий Захарчук, дежуривший в эту мочь на командном пункте роты, сказал спокойно, даже слишком спокойно:
— Товарищ майор, «буран».
«Буран»!.. Это означало, что в полную боевую готовность приводились все Вооруженные Силы страны. Выруливали на старт боевые самолеты, выходили на исходные рубежи автомашины и бронетранспортеры с пехотой, тяжелые танки, занимали огневые позиции артиллерийские батареи, нацеливались в небо грозные ракеты.
