— Что легкомысленная она — это верно. Бывало, один вечер проводишь ее, а на второй, глядишь, пошла с другим. Что ты будешь делать?..
— Ну вот!.. Какая ж она подруга жизни вам была бы?
— Это правда, только люблю я ее, вот оно какое дело… Из-за этого все идет у меня кувырком. Товарищ старший лейтенант, войдите в мое положение!..
Они сидели один напротив другого за узким обеденным столом. Солдат всем телом подался к офицеру: очень уж хотелось ему, чтобы замполит вошел в его «положение». Обдумывая, как же помочь Анисимову в его несчастье, Алексей сказал:
— Войти-то я вхожу, а вот как выйти нам из этого положения — вопрос… — И вдруг спросил: — Хотите знать, как я поступил бы на вашем месте?
— Хочу.
— Так вот слушайте…
Не то в шутку, не то всерьез старший лейтенант начал фантазировать, как он, став отличником, приехал бы в родной колхоз — вся грудь в знаках солдатской доблести. Все увидели б, какой он статный, умный да обходительный. В колхозном клубе рассказал бы землякам что-нибудь интересное. Например, о том, как действуют радиолокаторы. Послушала б его Зина Романова и ноготки начала бы грызть: «Эх, просчиталась!» А он даже не взглянул бы на нее. Разве мало на свете хороших девушек, способных полюбить такого парня крепко, на всю жизнь?
Впервые за всю беседу улыбнулся Анисимов:
— Здорово расписали вы, товарищ старший лейтенант! Только сделать это трудно…
— Что именно?
— Ну, стать таким… боевым, что ли, видным. В общем, отличником.
— Никто не говорит, что легко. А вы что же, испугаетесь, если трудно? Помните, я рассказывал о героях нашего полка? Тем, пожалуй, потруднее приходилось.
— Это верно, потруднее… Эх, товарищ старший лейтенант!.. Неужели я не такой же человек?
— Такой же, конечно! И если захотите… Попросить кого-нибудь из отличников помочь вам или сами подтянетесь?
— Сам подтянусь.
— Стесняетесь товарищеской помощи?
— Есть малость. Если бы причина была уважительная, а то отстал по глупости.
— Ладно, не будем говорить о причинах. Если будет трудно, приходите прямо ко мне. Я никому не скажу, что помогаю вам, — улыбнулся Званцев.
— Слушаюсь!
Это «слушаюсь» совсем было не похоже на то, которое солдат произнес в начале разговора, когда замполит предложил сесть.
Обязанности почтальона Степан исполнял по-прежнему ревностно. Войдя со своей брезентовой сумкой в библиотеку, он, как и раньше, тщательно приводил себя в порядок, а затем провозглашал:
— А вот и мы, Тамара Павловна!
Все, кто знал о неудачной любви Степана, считали, что он давно выкинул из головы ветреную Зину Р. И только замполиту он признался, что это не совсем так. Усмехнулся невесело и сказал:
— От этой хворобы, товарищ старший лейтенант, сразу-то не отделаешься. Вот оно какое дело. Стоит перед глазами Зина — и точка. Безвольный такой я, что ли?
После чистки личного оружия в роте по установленному распорядку дня наступали «часы массовой работы». В один из таких часов командир роты зашел в комнату, громко именуемую кабинетом заместителя по политчасти. Настроение у майора было хорошее. Еще бы: только что звонил из штаба подполковник Рощупкин и сказал, что операторы у майора Лыкова молодцы. За сегодняшнюю их работу сам начальник противовоздушной обороны просил передать благодарность всей смене.
Очень довольный, Яков Миронович рассказал о своем разговоре с подполковником Рощупкиным. Потом заглянул в бумаги, разложенные на столе замполита.
— Ты чем занимаешься, Кузьмич?
— Готовлюсь к семинарскому занятию с руководителями групп.
— Так… Может, перерыв сделаешь, чтобы мозга за мозгу не заскочила? Пойдем посмотрим, чем народ занимается.
По веселому блеску глаз, по шутливому тону Алексей ясно видел, что командир роты сейчас «в хорошей форме». Поэтому охотно поднялся из-за стола:
— Идемте, Яков Миронович.
Прежде всего они направились к городошной площадке, которая, несмотря ни на что, все же была оборудована. Возле нее собрались «болельщики». Всех интересовал новый в роте вид спорта.
На кон вышел рядовой Марченко с двумя битами, окованными железными кольцами. Он успел завоевать звание чемпиона роты по городкам и теперь, явно красуясь, поджидал, когда подойдут командир роты и замполит. Пусть полюбуются метким ударом по «самолету»!
— Посмотрим, сколько городков выбьет наш чемпион! — сказал Алексей, потирая руки.
Подзадоривая игрока, Лыков пошутил:
— Развалит фигуру — и то хорошо…
Реплика командира роты задела самолюбие городошного чемпиона.
— Я-то развалю, товарищ майор? Хотите, для вас всю фигуру вышибу?
— Хочу.
Скорчив «страшную» гримасу, словно подкрадываясь, Марченко изготовился, сделал полшага и полусогнутой рукой метнул биту. Расчет был точен. Бита весом в полтора килограмма со свистом пронеслась, несколько раз перевернувшись в воздухе, и ударила в крайний городок — в «пропеллер». От сильного и меткого удара фигуру словно сдуло с площадки.
— Здорово! Вот это удар! — послышалось вокруг.
