А Марченко будто не слышал одобрительных возгласов. Ни на кого не глядя, он в позе Наполеона дожидался, когда поставят очередную фигуру — «письмо». Затем с тем же яростным выражением лица метнул вторую биту. В те секунды, когда она находилась в воздухе, кое-кто попытался предугадать меткость удара:
— Перелет!
— Недолет!
Однако Марченко не промахнулся и вымел из центра квадрата, очерченного красной краской, звонкий березовый городок. «Письмо» распечатано.
Теперь слово было за капитаном второй команды — рядовым Николаем Ветохиным. У того свой стиль игры. Прищурив глаз, он битой, словно из карабина, прицеливался в фигуру, затем неторопливо и глубокомысленно размахивался и кидал биту вытянутой рукой. В меткости он почти не уступал чемпиону.
После Анатолия Ветохина, оказавшегося городошным «противником» брата, на кон под смех и шутливые восклицания товарищей тяжелым шагом вышел рядовой Дорожкин. Огромного роста, он и биты смастерил по себе: два килограмма в каждой.
Силы у Дорожкина было более чем достаточно, а меткости никакой. Первая бита его высекла искру, ударившись о дальний край бетонированной площадки. С визгом отскочив, она рикошетом громко стукнула по забору, до которого у добрых людей никогда не долетала.
— Перекинул, однако, — сказал Дорожкин с сожалением и отступил на два шага назад.
Не приблизил он к победе свою команду и второй битой. Она шлепнулась перед самой площадкой, вздыбив фонтан песка и пыли.
Командир роты притворился рассерженным. Он дергал за козырек фуражки и, хмурясь, спрашивал у Дорожкина:
— Что же это получается, товарищ игрок? Все бьют по городкам, а вы то забор ломаете своей колотушкой, то песок ковыряете! Вот тоже мне бомбардир-наводчик!.. Две недели вам сроку, чтобы научиться играть как следует!
— Слушаюсь, товарищ майор, — смущенно сказал Дорожкин. — А сами вы не попробуете ударить?
— Сам, сам!.. Вот замполит швырнет за меня. Ну-ка, старший лейтенант, отличись!
Алексей «отличился» примерно так же, как и Тихон Дорожкин. Командир роты даже отвернулся, махнув рукой.
— Две недели сроку!..
От городошной площадки они взяли курс к спортивным снарядам. Там Алексей искупил свою вину в глазах командира. С неожиданной для его комплекции легкостью он сделал «склепку» на перекладине, которая под тяжестью его тела скрипела и гнулась, выполнил замысловатое упражнение на параллельных брусьях. Солдаты только переглядывались: вот тебе и великан!
— С сегодняшнего дня, товарищ старший лейтенант, гимнастическая секция на вашей личной ответственности, — распорядился Лыков. — Ясно?
— Ясно, товарищ майор.
— Это всерьез.
— Ну конечно.
— Лады. Давай-ка теперь в клуб заглянем. Кто на гармошке там наигрывает?
— Лесных, наверное.
— Починил он гармошку-то?
— Починил.
В фойе клуба младший сержант Лесных растягивал малиновые мехи старенькой гармони. И было удивительно, как он извлекает такие мелодичные звуки из этого клеенного-переклеенного инструмента.
Гармонист играл все те же «Амурские волны», которые, сколько ни плещут в солдатское сердце, никогда ему не наскучат. Пары танцующих — солдат с солдатом — жались к стенкам, под живописные полотна Гуревича. А в центре круга, как чемпионы-фигуристы посредине катка, выписывали невероятные па ефрейтор Дзюба и Нина Захарчук, которая загостилась-таки в Малых Сосенках.
С последними, замедленными тактами вальса Дзюба картинно раскланялся со своей дамой и с рук на руки передал ее лейтенанту Захарчуку. Распаленный танцем, он подскочил к командиру роты:
— Разрешите вопросик, товарищ майор?
— Если по ходу действия, пожалуйста.
— Так точно, по ходу! — Зубы, глаза, вспотевшее лицо — все блестело у Дзюбы. — Разве это нормально, что солдат с солдатом танцуют?
— Но вы танцевали с дамой?
— Товарищ майор! Одна на всю роту, и то с разрешения лейтенанта.
— Не знаю, чем помочь… Вот когда вы трубопровод сооружали, я помогал советом и делом, а тут затрудняюсь.
— Трубопровод действует как часы. Теперь бы насчет девчат договориться, товарищ майор… — Дзюба на мгновение замялся и вдруг выпалил: — Разрешите молодежи из поселка приходить в наш клуб.
Лыков смахнул с лица усмешку.
— О-о! Многовато вы захотели, ефрейтор. Может, вам и на дежурство в машину приглашать по парочке голосистых? Слышите, старший лейтенант, какие требования: давай девчат в роту, и никаких гвоздей!
— Правильные требования! — ответила за Алексея подоспевшая Нина. — Женское сердце облагораживает военного человека…
Майор недолюбливал вертлявую бабенку, которую солдаты прозвали Нинком. Она постоянно грозилась снова уехать к сестре и устраивала своему смиренному Григорию сцены. Майор хотел ответить: «Много вы притащили благородства в гарнизон!» — но насупился и промолчал.
На этот раз Алексей отшутился. А после, когда они вышли с майором из клуба, сказал задумчиво:
— А знаете, Яков Миронович, здравый смысл в этом есть…
— В чем? — не понял тот.
— В том, чтобы солдаты не бегали черт знает куда по увольнительным и без оных. Пусть танцуют с колхозными девчатами здесь.
— В расположении роты? Ты в своем уме, замполит? Полковник Черноусов живьем съест нас с тобой за это.
