У Феклы после шутки, которую она устроила, настроение было отличным. Она что-то даже напевала себе под нос, конечно, ведь так уязвить эту старую стерву ей еще ни разу не удавалось, тем более что формально она все сделала правильно. Дубовская ведь не конкретизировала просьбу, себе на голову, а просто попросила предоставить им Николая, что и было сразу исполнено. Представляя лицо княгини, она даже засмеялась.
В это время на нее вылетела полуодетая Катенька.
— Фекла, — задыхаясь от быстрого шага, взволнованно сказала она, — ты не знаешь, где сейчас Николка?
— Случайно знаю, — ответила Фекла и в свою очередь спросила, — а тебе, зачем его искать?
Катенька уставилась на нее и спросила:
— Феклуша, а правда, что ты его взяла в дом, потому, что узнала, что он сын Шеховского?
Фекла засмеялась.
— А с чего ты взяла, что он его сын?
— Ой, Фекла не смейся, сегодня уже вся дворня это обсуждает. Мне Аленка все доложила.
Фекла стояла, смотрела на Катеньку и думала:
— Вот старый козел, меня предупреждал, чтобы не распускала язык, а сам все выложил. А ведь приедет домой на меня будет бочку катить.
— А вот мне про это еще никто не рассказал, — пожаловалась она Катеньке, — может, расскажешь, что дворня говорит.
— Расскажу, только скажи, где Николку отыскать?
— Ну, до вечера не увидишь ты его. Взял его с собой Илья Игнатьевич, сказал, будет к охоте приучать.
— Вот видишь, — обрадовалась Катенька, — папа бы никогда крестьянина сиволапого на охоту не взял, если только загонщиком идти. Значит, папенька тоже все знает.
Она улыбнулась Фекле, от чего та чуть не обомлела, повернулась и убежала к себе.
Фекла шла по коридору и размышляла.
— Ведь я когда первый раз парня этого увидала у меня ведь тоже, всю голову напрочь отшибло, только и думала, как бы его к себе забрать. Даже рядом было волнительно стоять. А сейчас хоть бы что. Может, и на Катьку он также подействовал, только у нее это не прошло. Так ведь и Аленка первый день к нему неровно дышала, а сейчас только посмеивается. Как будто приворотным зельем его в тот день мазали. Ох, и что же теперь будет, Катька девка упрямая, вся в отца. Надо с этим князем новоиспеченным серьезно поговорить, чтобы, как-то это дело уладить. А то ведь с нее станется с ним бежать куда-нибудь. Как там, в прошлом году у Корзиных дочка с гусаром сбежала.
— Ох, ну и дел я натворила, — вздохнула она, — сидел бы он в деревне, и все было тихо и мирно. Работал бы в батраках у тяти, потом бы кто-то из сестер его бы и женил на себе. Тут и сказочке конец бы был. А сейчас не поймешь, чем дело закончится.
А Вершинин, ну надо же, ведь кому-то из гостей ляпнул про Николку. Хотя, Илья так просто ничего не делает, если сказал, значит, что-то надумал. Ладно, приедет, обязательно спрошу.
И с этими мыслями она пошла дальше, заниматься тем, чтобы оставшимся гостям не было скучно в доме.
Княгиня после второго за сутки "щелчка по носу" находилась в преотвратном настроении. Даже самые терпеливые ее товарки тихонько обсуждали между собой, что разлитие желчи сегодня у Людмилы Алексеевны самое большое за этот год. Она решила не дожидаться обеда и велела запрячь лошадей, и около часу дня отбыла, под приветливое прощание Феклы и оставшихся гостей.
Если бы Вершинин слышал, как она сев в сани ткнула клюкой кучера в спину и сказала:
— Едем в город, в усадьбу, а потом к князю Шеховскому, — то он бы еще раз поздравил себя с удачно разыгранной комбинацией по легализации Николки в новом статусе, и хорошим пониманием женской психологии.
Теперь ему не надо будет, при своем приезде к другу много рассказывать и объяснять.
Все, что можно, уже будет рассказано и додумано княгиней Дубовской.
Князь Андрей как обычно проводил время в своей любимой биллиардной, в которой кожаная мебель и столы впитали в себя запах дорогого табака и вина. Он сидел перед камином, который ему соорудили лет десять назад, когда его впервые выбрали предводителем губернского дворянства, и ему понадобилось уютное место для частных совещаний. Но вот уже три года, как из-за болезни ему пришлось оставить этот пост, хотя губернатор очень просил его не уходить. Поэтому сейчас здесь почти никто не бывал. Еще первый год его вспоминали, часто навещали с визитами, то теперь только редкие наезды Вершинина друга военной молодости оживляли его тоскливую жизнь. В обширном доме у него оставалось несколько слуг, почти таких же старых, как и он сам. Отношения между ними уже давно не напоминали хозяина и прислугу, а больше нянек опекающих капризного ребенка.
Сейчас он, прочитав очередную книгу, доставленную ему книготорговцем, собирался писать на ее полях свои замечания. Зачем он делает, он и сам не знал, потому, что после этого книга с аккуратно обрезанными страницами ставилась на свое постоянное место на полке и практически никогда оттуда не снималась во второй раз.
Уже стемнело, и он никого не ждал, когда зашел его камердинер Степан и с кислым выражением лица передал визитку княгини Дубовской, в которой выражалась надежда, что она сможет сегодня увидеться с князем.
