Через несколько дней Николка уехал, обещав писать при любой оказии, и взяв с неё обещание, также писать ему на Кавказ.
Она заметила изменения в себе уже на следующий день после обручения, и никак не могла понять, что с ней творится.
Во-первых, она стала регулярно просыпаться рано утром и всегда вставала бодрая и полная сил, настроение, несмотря на отъезд Николки было ровным, хотелось жить и радоваться жизни.
Во-вторых, она вдруг обнаружила, что запоминает все, что происходит вокруг и может без труда вспомнить, что и кто сказал несколько часов назад.
Катенька была достаточно сообразительная, чтобы понять, что это, каким-то образом связано с Николкой.
— Он меня заразил своей болезнью, когда мы с ним целовались, — решила она, в конце концов.
Отцу она, конечно, ничего не сказала, боясь, что он решит, что у нее что-то в не порядке с головой. Во время визита к Голицыной, она решила рассказать той об своих подозрениях, но по размышлению решила ничего не говорить и той.
Эти подозрения еще более усилились, когда она увидела, что без труда понимает математические задачи, которые ей дает княгиня, и что это её способность улучшается с каждым днем.
А последние несколько дней у нее начались странные сны. Ей снилось, что она на Кавказе, хотя она никогда там не бывала и видела одну или две картины изображающие горы, иногда ей снился бурный поток в диком ущелье, высокие снежные вершины. Казалось, что она стоит за стеклянной дверью, которая сейчас откроется и она увидит и услышит все, что там происходит, наяву.
Но эта дверь пока открываться не хотела.
Ночью она проснулась в поту, и с чувством внезапного одиночества, ужасно болело правое плечо, она даже разбудила горничную и та ей делала растирание.
Она плакала почти до утра, не понимая, ничего, что происходит. Но неожиданно боль прошла, и тяжелое неприятное чувство ушло. Утром она была бодра и весела, как всегда и на предложение вызвать доктора ответила категорическим отказом.
От хорошей погоды настроение еще больше улучшилось, и она велела заложить лошадей, чтобы отправиться на прогулку. Горничная, засуетившаяся вокруг нее, вдруг с удивлением сказала:
— Катерина Ильинична, а мне кажется, что вы почти на вершок подросли, как же так, еще несколько дней назад, все вам впору было, а сейчас коротковато?
Катеньку от волнения опять обдало волной жара.
— Ёще этого не хватало, может, я теперь буду расти неизвестно сколько, — подумала она.
Прислуга, между тем продолжала суетиться вокруг нее, пытаясь подобрать ей наряд, соответствующий росту.
— Придется вам барышня туалеты менять, — с сочувствием произнесла одна из горничных, не дай Господь, если еще подрастёте.
Но все же наряд был подобран, и вскоре Катенька садилась в экипаж, намереваясь прокатиться по городу в такой хороший солнечный денек. Она заехала в книжную лавку, где уже привыкли к её визитам и не пытались всучить всякое барахло. Посмотрела свежие поступления книг и европейских журналов и затем решила почтить визитом старого князя, который в последнее время чувствовал себя совсем плохо и почти не выходил из дома.
Катеньке дверь открыл молодой лакей, которого сразу же оттеснил в сторону Энгельбрект.
— Какая радость нечаянная, Екатерина Ильинична нас навестила, разрешите, приму вашу пелерину, ах какая роскошная вещь! Пожалуйте в гостиную, а я пока его Сиятельство мигом извещу.
И он, кряхтя, начал подниматься по широкой лестнице на второй этаж.
Минут через двадцать появился князь, по его лицу было заметно, что он недавно встал, и Катенька почувствовала себя неловко, что вот так без приглашения приехала к своему будущему свекру. Но Андрей Григорьевич с такой искренней радостью протянул ей руки, что неловкость сразу исчезла.
— Катенька, милая, ты с каждым днем все краше становишься, — сказал он с улыбкой, — рад тебя видеть, спасибо, что решила порадовать старика. Давай присядем, расскажешь мне, как у тебя дела, может, есть какие известия от Николеньки. Я ведь от него, кроме того раза, что ты знаешь, ни одного письма не получил.
Катя пожала холодные старческие ладони и присела на софу напротив Шеховского.
— Андрей Григорьевич, простите за незваный визит, вот каталась по Невскому проспекту и, неожиданно решила вас навестить, — смущенно сказала она.
— Ну, что ты, дорогая моя, ты же знаешь, я всегда рад тебя видеть, это же и твой дом теперь. Ах, если бы не эти правила хорошего тона, ты могла бы жить здесь. Мне было бы не так одиноко.
— Андрей Григорьевич, ну вы же знаете, что это невозможно, — как ребенку начала говорить ему Катя, — вы же знаете, что папенька оставил мне достаточно средств, чтобы ни в чем не нуждаться, а благодаря княгине Голицыной я не провожу время в праздности. Кстати, вы знаете, я немного выучила итальянский язык, — похвасталась она.
Князь сделал удивленное лицо, но более проницательный человек, чем его собеседница, мог бы догадаться, что его сейчас проблемы итальянского языка волнуют меньше всего.
