— Катенька, — начал он говорить, — вот что я давно хотел тебе сказать, последнее время мне очень нездоровится. А когда Николенька нас покинул, и вовсе стало плохо. Возможно, я не смогу дождаться его возвращения и порадоваться на вашей свадьбе. Поэтому я хочу, чтобы ты заранее ознакомилась со своим будущим домом. Я уже хотел, было написать тебе записку. Но теперь, пользуясь такой оказией, доведу это дело до конца. Сейчас выпьем кофию с пирожными, а потом пройдемся по особняку, мне надо тебе много показать и рассказать.
Князь тяжело поднялся и предложил Катеньке пройти в столовый зал.
Там уже суетилась прислуга, раскладывая тарелочки с пирожными, ставя свежие сливки и кипящий кофейник. Шеховской сам отодвинул стул для гостью и предложил присесть. Для него это сделал один из лакеев. Вымуштрованные Энгельбректом слуги делали все споро и молча.
Князь со своей будущей невесткой пили кофе, говорили о прекрасной погоде, последних книжных новинках, до которых был охоч Андрей Григорьевич, но тему его болезни не поднимали.
— Знаешь Катенька, — сказал в один момент князь, — когда Илья согласился, чтобы тебя опекала Евдокия Ивановна, мне показалось, что он делает большую ошибку, хотя, конечно, это сразу привлекло к тебе внимание света и помогло снять некую провинциальность. Однако теперь я замечаю, что у тебя гораздо шире стал кругозор, ты свободно говоришь и рассуждаешь на такие темы, которых как-то не ожидаешь услышать от девицы.
— Андрей Григорьевич, вы мне, право, так льстите, я не заслуживаю ваших похвал, — смутилась Катенька.
— Нет, дорогая моя, — отвечал спокойно Шеховской, — к чему мне тебе льстить, я говорю, что вижу и не более того. Мне совершенно ясно, что ты хочешь быть достойна своего мужа, поэтому так рвешься к изучению наук. Но прими мой совет дочка. Вам очень повезло, в отличие от многих, в том числе и меня, ты выходишь замуж по любви, а не потому, что так нужно твоим родителям. Хотя, — тут он изволил улыбнуться, — так случилось что желания родителей и детей, неожиданно совпали. Если бы ты знала, сколько переговоров мне пришлось провести, чтобы получить разрешение на ваш брак.
— А от кого надо было получить такое разрешение, — спросила простодушно Катенька. Андрей Григорьевич ухмыльнулся.
— Пришлось воспользоваться старыми связями, и командиру полка ничего не оставалось делать, как написать Николеньке это разрешение. Да, и про мой совет, я прожил жизнь и считаю, что имею право его дать, совсем не обязательно тебе рвать жилы и стараться соответствовать мужу в знаниях, надо просто быть ему любящей и надежной спутницей в жизни, а это очень и очень важно. А сейчас давай пройдемся по комнатам, я покажу тебе, где, что лежит. И объясню с чего надо начинать, если вдруг меня не станет.
Глаза Катеньки наполнились слезами, и она захлюпала носом.
— дядя Андрюша, — сказала она ему, как будто была еще той маленькой девочкой, которая когда-то качалась на коленях у одинокого бобыля, редкими наездами навещавшего своего друга, — не умирай, пожалуйста, к чему ты все время говоришь о смерти, тебе же совсем не так много лет.
Шеховской хмыкнул,
— Вполне достаточно, чтобы не забывать о старухе с косой, стоящей за спиной.
Катеньке до глубины души захотелось помочь, ободрить старика, она так сжала ему ладони, своими маленькими ручками, что тот вздрогнул от неожиданности.
— Какое у тебя сильное пожатие, — сказал он, — почти как у мужчины.
Катенька охнула и разжала ладошки.
— Ах, простите, Андрей Григорьевич, я не хотела сделать больно, — воскликнула она
— Нет, что ты, мне совсем не больно, — сказал князь, пытаясь стереть небольшое красное пятнышко между большим и указательным пальцем левой руки. Однако оно и не думало исчезать.
— Хм, ты знаешь Катенька, мне показалось, что когда ты пожала мне руку, в это место что-то кольнуло, — пробормотал он, пытаясь разглядеть пятнышко в лорнет. Но, видимо, ничего не разглядев, отложил лорнет в сторону и вновь предложил начать экскурсию по дому.
Николкин конь осторожно ступал по каменистому высохшему руслу горной реки.
