– Значит, так, куропатка, ты вообще чего там рассиживаешься? Думаешь, раз сбежала из зоопарка, так и тебя никто не ищет? Если не хочешь зависнуть здесь, как процессор с операционкой «Виндоуз-95», сейчас же лети на вокзал. Там в камере хранения возьмёшь серую сумку, в ней рантепс. Ищешь безлюдное место, и тут же – слышишь, тут же убираешься в своё время, откуда прилетела. На всё про всё у тебя полчаса, максимум час, не больше. Пока шанс есть, скоро не будет, усекла? В том времени, когда примчишься, я у тебя рантепс заберу – всё, напутешествовалась, хватит. Действуй быстро, шевелись, потому как в этом времени ты – отшельница, вне графика, вне списка, поняла? Свою задачу выполнила, йцукен, главное – благополучно вернуться восвояси. Пока рантепс свободен, успевай! Да шевелись, у меня предчувствие хреновое, что не всё гладко получилось, где-то прокол, а где – не знаю. Разбираться нет времени. Всё!
– Ни фига себе! – вырвалось у Марины. – Так ты и в том времени, и в этом? Как это у тебя получается?
– Потому что я умней тебя, – прошептала нежно трубка ей в самое ухо. – И забочусь о тебе. У тебя ребёнок, душа моя, о нём подумай. Ты их оставила спящих в том времени. В пустой квартире. Представляешь, они проснутся, а мамы нет. Испугаются. Обещаю тебе, что все останутся живы. С рантепсом будь очень осторожна. Особенно – при наборе даты и направления.
– А что может случиться? – насторожилась она, уловив в услышанном железобетонную правоту.
– Всё, что угодно. Я катализатора там оставил – только чтобы тебе долететь. Жетон от камеры, кстати, я спрятал под резиновым ковриком в той самой «жучке», где ты сейчас сидишь. Сзади, где я сидел… до тех пор, пока меня не вытащил за шкварник твой ревнивец. Кстати, попроси у него стольник – в камере хранения придётся заплатить. Не волнуйся, я постараюсь всё довести до конца. Ольга останется жива. Здесь ты мне можешь только навредить. Поторопись!
Марина вернула Кириллу трубку.
– Поехали на вокзал.
– Может, сразу в аэропорт? – иронично переспросил Кирилл. – Зачем же мелочиться?! Махнём на Иссык-Куль… там сейчас классно! Верблюды с фотографами бродят по пляжам. Повторим кастинг!
– Идиот, – Марина замахнулась, чтобы отвесить ему оплеуху, но Кирилл вовремя увернулся. – Мне надо взять из камеры хранения рантепс. Я вообще-то здесь на птичьих правах, противозаконно, без паспорта, без прописки. Очень хочется есть, кстати! Чтобы вернуться в своё время, мне нужны… кольца…
– Какие ещё кольца?
– Не задавай глупых вопросов, – закричала она на Кирилла. – Ты можешь просто подчиниться и всё?!
Что-то в интонации Марины было такое, что заставило Кирилла молча завести движок, врубить скорость и отправиться по указанному маршруту.
– Тебе помочь? – спросил он, остановив машину на вокзальной площади. – Ну, там, багаж в вагон поднять. Или посторожить, если вдруг в туалет захочешь.
– Обойдусь, – огрызнулась она. – Лучше сотню одолжи до получки.
Вокзальная толчея несколько отвлекла её от грустных мыслей.
Жизнь продолжается, Ольга спасена. Во всяком случае, так прохрипел этот тщедушный старикан по телефону. Значит, можно возвращаться туда, где её ждут мальчишки, оставленные в комнате ночью.
Вспомнив подробности, она поёжилась. Пока стояла в очереди к камере хранения, проигрывала в голове различные варианты развития домашних событий. Она уже успела соскучиться по мальчишкам, по своему Лёвчику. Никто не сможет определить точно – сколько времени прошло. Отчего-то вспомнилась книжка, которую читала в детстве «И дольше века длится день». Это ведь про неё, точно.
Когда получала из рук неразговорчивого усача увесистую сумку, почувствовала смутное беспокойство. Словно за ней кто-то наблюдал. Вспомнила, что говорил старикан про уединённое место. Вспомнить-то вспомнила, но добраться до него не успела.
Как из-под земли перед ней вырос… факир Зубарев. Почему-то в тёмных очках, от того ещё более страшный. В этот же миг ноги и руки отключились, перестав ей повиноваться. Только язык как-то ещё слушался:
– Вы? Василий Зубарев?..
– Да, газетчица, это я, – заявил он, по-хозяйски забирая из её рук сумку. – У меня прощальная гастроль сегодня. В большом зале филармонии. Приглашаю!
С этими словами он растворился в вокзальной суете, а она продолжала стоять, не двигаясь, как в детстве, когда подруга неожиданно ей приказывала «замри!» Лишь губы чуть слышно прошептали:
– А во сколько начало?..
Услышав звук поднимающегося лифта, Бронислав рухнул на ступени, отдышался. Что за чертовщина? По всем признакам выходило, что это он, Бронислав Юрковский, довёз Марину до дома, тепло попрощался, и счастливая молодая женщина с сынишкой отправились домой.
Сам доктор «отчалил» к себе в холостяцкую квартиру.
