Платон, подойдя к Наталке, поблагодарил за завтрак. Васько низко опустил голову, стараясь не глядеть на них: пусть себе целуются, если им хочется. Васько в поцелуях, например, не находит никакого интереса. Как-то в классе, когда они дежурили с Лесей, Васько за доской поцеловал ее в подбородок — и ничего. Только долго держался синяк на лбу, потому что Леся огрела его куском мела и еще грозилась рассказать учительнице. Васько дал ей доброго тумака, и тайна была сохранена. Теперь, когда Леся приходит смотреть телевизор, она старается сесть возле Васька, но он поклялся, что лучше поцелует сопливого Алика Козу, чем притронется к Лесе.
После завтрака Васько собрался мыть посуду, а Платон стал одеваться.
— Ты что, не будешь спать? — с удивлением спросила Наталка.
— Меня хлопцы ждут у комбайнов.
— Ты же всю ночь работал и опять идешь? Неужели без тебя не обойдутся? День и ночь в поле… — У Наталки не осталось и следа от хорошего настроения.
— Надо. Понимаешь, Наталка, мы решили на время жатвы пойти работать комбайнерами во вторую смену… Людей не хватает.
— Одну смену на тракторе, а вторую — на комбайне? — уточнила Наталка.
— Не только я, но и Максим и Юхим, вся наша комплексная бригада. Ты не обижайся — жатва… Каждый час дорог.
— А тебе за это выговор не объявят? — Наталка сложила простыни и забрала подушки. — Или ты выслуживаешься перед Колядой?
— Я работаю не для Коляды.
— Я знаю: ты работаешь для народа. А народ тебе ничего не скажет, что ты не поехал на сессию?
— Экзамены сдам осенью. Сейчас некогда. Не сердись, Наташа, — Платон обнял жену. — Я скоро вернусь, и до вечера мы будем вместе. На речку сходим.
— Ты уже обещал, — махнула рукой. — Что ж, иди…
Опять одна. Даже хлопчиков у ворот нет: Васько куда-то увел их. Вспомнила, что до сих пор не ответила на мамино письмо. А о чем писать? Ни разу еще Наталка не написала родителям правды — зачем волновать? Описывала, как каждый вечер они ходят с Платоном в лес или катаются на лодке. Потом слушают музыку и читают стихи. Несколько раз Платон брал ее в поле… А сколько подруг у нее в Сосенке!..
Ольга Аркадьевна в письмах давала множество ненужных советов, присылала рецепты новых тортов и овощных рагу и даже распорядок дня для Наталки и Платона. Бедная мама! Она не знала, что с той поры, как начался сев, Платон приходит домой, только чтобы поспать несколько часов. Придет, упадет на топчан в кухне и, не шевельнувшись, проспит до рассвета.
Проходят дни, похожие друг на друга, как телеграфные столбы. Только и отрады, что вечерами собираются соседи посидеть у телевизора. Тогда Наталка узнает все новости. Иногда на час-другой забегают девушки — Светлана и София с подругами, а когда появляются хлопцы, то они по одной незаметно исчезают. Как-то вечером пришла и Стешка — будто спросить, нет ли Галины. Наталка пригласила ее к телевизору, но Стешка отказалась:
— Я еще дома не была. Меня ждут.
На Стешке коротенькое вишневое платье с серебряными пуговичками и новые туфли на высоких каблуках. «Говорит, что не была дома, а вырядилась как на свадьбу, — подумала Наталка. — Будто пришла похвастаться обновками». Стешка манерно повернулась и не очень уверенно заковыляла к двери. Девушки проводили ее завистливыми взглядами, кое-кто из хлопцев вздохнул.
Наталка не сказала Платону об этом странном визите, хотя была убеждена, что именно для него надела Стешка и новое платье, и туфли. На что она надеется?
…Наталка услышала чьи-то шаги и вышла из хаты.
— Комсомольский привет. — Олег Дынька протянул ей руку.
— Мы к тебе, Наташа, — сказала Светлана.
— Очень рада, заходите. — Наталка сбросила фартучек.
— Если не возражаешь, давай посидим на лоне природы, — предложил Дынька.
— Давайте, — согласилась Наталка и пригласила гостей в сад.
— У вас с Платоном есть какие-нибудь книжки? — спросил Олег.
— Есть.
— Ты не можешь отдать их нам во временное пользование?
— Мы собираем книжки, — пояснила Светлана, — а то в сельской библиотеке их очень мало. Коляда только на брошюры дает деньги.
— А твой отец только на плакаты, — беззлобно пошутил Олег. — Вот такая у нас культура, Наталка.
— Пойдемте, я покажу, что у нас есть.
Ребята прошли в дом.
— Замучает меня Подогретый, — жаловался Дынька. — Приехал с совещания и вот разоряется: «Давай мне инициативу!» Каждый день давай ему инициативу.
— Какую инициативу? — удивилась Наталка.
— Говорит, чтоб была в селе агитация и пропаганда.
— Да, да, — подтвердила Светлана, — у нас в каморе было штук двести разных плакатов, так заставил развесить их по всему селу.
— Мы с Иваном Ивановичем Лисняком уже неделю пишем по ночам лозунги. Теперь вызвал и приказал организовать передвижные библиотеки и разносить книжки по хатам и в поле. — Дынька забрал с полки все книжки. — Теперь я и не знаю — делать мне что-либо в сельсовете или бегать по бригадам. Ты, Наталка, хоть помоги Светлане переписать эти книжки, а я потом позову хлопцев, пусть носят.
— Хорошо, я помогу, — согласилась Наталка.
— Век не забуду, — приложил руки к груди Дынька.
