– Альфонсо д’Эсте. Сын и наследник Эрколе д’Эсте, герцога Феррары. Старику больше семидесяти, и он болен подагрой. Не пройдет и пяти лет, как он умрет, и Альфонсо станет новым герцогом, а его жена будет могущественной герцогиней Феррары.
– Что он за человек? – спросил Сезар, и этот вопрос задать было сложнее, чем предыдущий.
– Он старше Лукреции всего на четыре года, но, как и она, – вдов. Первая его жена была из рода Сфорца и умерла родами. Говорят, он очень увлечен литьем бомбард и инженерией, и слава о нем идет как о разумном государе.
– Ясно, – глухо сказал Сезар.
– Но они еще не согласились. Мялись, хотя я обещал за ней большое приданое. Но твоя победа над Фаэнцей, кажется, убедила их: страшен такой враг, но такой родич усилит любого герцога.
– Что Лукреция? – спросил Сезар.
– Ну, что она? Ждет, конечно.
Этому Сезар не очень поверил и, поговорив с отцом о других делах, отправился к сестре, которая как раз вернулась в Рим. Они обнялись.
Сезар сказал осторожно:
– Отец говорил мне, что хочет снова выдать тебя замуж.
– Я знаю, знаю, – сказала она. – За Альфонсо д’Эсте, наследника герцога Феррары. Так смешно: новый муж со старым именем.
Сезар сел рядом с ней и спросил:
– Ты хочешь выйти за него?
Если она скажет «нет», то он… Он не знал, что сделает, но знал, что теперь у него много силы: графства Романьи подчинялись его приказам – его, а не отца; у него много войска и есть пес – Мигель, а у того есть связи среди любого отребья почти в любом городе. Он найдет способ расстроить любую помолвку. А если не получится словами, письмами и уговорами – что же, для нерадивых женихов и мечи найдутся.
– Да, – ответила она с улыбкой, – судя по всему, он хороший человек. Я хочу за него замуж.
Он кивнул, чувствуя, как становится бледен, потому что кровь отхлынула от его лица. Зачем сестрам вообще выходить замуж? Она могла бы быть госпожой Романьи и править вместе с ним: она бы управляла герцогством, пока он воевал бы – а воевать ему приходится много. Тем более она уже вдова, никто не спросит, почему в его доме живет незамужняя сестра, если сестра эта вдовая. И ребенок у нее есть – что ей еще надо?
– Почему? – спросил он.
– Почему бы и нет, – сказала она. – Говорят, Феррара – спокойное место, где мало чего происходит. Я такое люблю. Вот только, наверно, мне придется оставить на время маленького Родриго, потому что для людей он мой брат… Но отец обещал прислать его чуть попозже, как будто на воспитание. Думаю, муж не откажет мне в такой мелочи. Но надо сначала очаровать его послов…
Она продолжала говорить что-то, а Сезар сидел подле нее, и слушал рокот своей крови в ушах, и думал, думал о том, что у нее такая же кровь.
Та же черная кровь.
Но не только отец, сестра и братья ждали Сезара в Риме. Еще в Риме ждали его три маски, посланные маркизой Мантуанской, Изабеллой д’Эсте. К маскам прилагалось письмо:
Это была насмешка над его двуличием – и одновременно признание его прав. Сезар усмехнулся и велел отписать ей благодарность, а маски – спрятать.
Из семи городов остался последний: Урбино.
Лукреция улыбалась феррарским послам. Говорила им любезности, проявляла внимание к тому, как они устроились, умно отвечала на их загадки. Очень хотела понравиться.