Лукреция снова пришла в себя.
Комната окрасилась в красно-розовый свет, который бывает при закате. Неужели уже закат? Неужели так много времени уже прошло? Лукреция огляделась по сторонам. Женщины стояли рядом с ней, но у них были усталые и встревоженные лица. Они больше не знали, что с ней делать. Им было страшно, что она сейчас умрет: и каждая из них на своем веку видела такую мать, что умерла родами. Долгие, долгие и бесплодные мучения Лукреции тревожили их.
Лукреция закрыла глаза на мгновение, раздался возмущенный крик, и молчание спало: женщины зашевелились, заговорили, сверкнуло лезвие ножа, кто-то подавал алую катушку специальных родильных ниток, чтобы перевязать пуповину.
– Чудесный здоровый мальчик, госпожа! Он толстый и голосистый, как молодой лев.
Лукреции дали его в слабые руки, она подхватила неловко. Мальчик кричал, широко разевая беззубый рот, а она хотела посмотреть на его лицо, не искаженное гримаской. Хотела понять: чей он, в кого он, ее ли он?
Дрогнули часы, забили колокола городского собора. Солнце медленно и торжественно заходило за горизонт. Время снова пошло.
Но Лукреция этого не видела. Она смотрела на своего сына.
Смерти больше не было в ее видениях. Ребенок кричал.
Смерть растворилась в его живом, победительном крике.
Она бежала прочь – знала Лукреция.
Она еще вернется. Она всегда возвращается.
Но сегодня – сегодня она бежала прочь.
Лукреция просыпается утром, за некоторое время до того, как ей предстоит вставать. Это – многолетняя привычка, которой она не изменяет. Какое-то время она смотрит за окно, где поднимается солнце. Сейчас конец сентября, погода еще летняя, но поутру бывает прохладно. Лукреция поворачивает голову. Слева от нее спит Альфонсо. Он пришел вечером и остался на ночь у нее, сомлев от вина и любви. Он любит ее, хотя со дня их свадьбы прошло уже пятнадцать лет, и часто приходит к ней. Лукреции это нравится: нравится, что кто-то спит рядом, хотя так живут только бедняки, те феррарские крестьяне, которых она раз в месяц навещает с милостыней и корзиной снеди. Ее сопровождают только служанки, но все так уважают и любят ее, добрую герцогиню Феррарскую, что она никогда не слышала и злого слова в свой адрес.