— Ты мыслишь слишком узко, — уверяла меня она. — Не пытаешься познать себя. Почему ты не хочешь признать незыблемую ценность своей личности?
— А что во мне ценного?
— Понимаешь, сущность превыше всего. Я нахожусь в стадии самопознания, и мне нужна полная свобода, — она помолчала. — Знаешь, у тебя сильное «Я»… — и через мгновение сменила тему. — Мне очень нравятся твои руки. Сразу видно, ты никогда не жалел их.
И так она болтала весь вечер, не давая подумать над сказанным. Но кое-что я все же сумел выудить из ее бесконечного трепа. Родилась Саша в весьма обеспеченной семье врачей. О детстве своем почти ничего не помнила, лишь испытывала ностальгию и щемящее чувство тоски по тем временам, когда, как ей казалось, жизнь еще была настоящей. К своей семье она относилась холодно и почти не чувствовала с ними кровной связи. Жизнь она считала до омерзения скучной и пряталась в мире ярких кинофильмов и излишне заумных книг, цитируя которые, пыталась разъяснить своим недалеким друзьям смысл экзистенциального ужаса. Все время говорила о закрытых и открытых каналах, чакрах, сутрах и еще о множестве подобных вещей, в которых я мало что смыслил. Она была вечно невинным ребенком, ни в чем не отчитывалась, ни к кому не привязывалась и слышать не хотела о том, что может быть кому-то обязана.
Уже потратив все деньги, я устало спросил у нее.
— И что дальше?
— Можем пойти к тебе.
— Не сегодня. У меня есть дела.
— Хорошо, — безразлично согласилась она и попросила, когда я уже собрался уходить. — Оставь мне свой телефон.
Я записал номер на пачке сигарет и поспешил убраться прочь.
Позвонила Саша через неделю. Говорила так, словно виделись мы только вчера и были старыми приятелями. Я попытался избавиться от ее компании, сославшись на простуду, но она заявила: «Тогда я приду к тебе».
Мне всегда было сложно говорить людям «нет», особенно девушкам, не лишенным наглости, за что не раз приходилось расплачиваться. Пришла Саша в приподнятом настроении. Много шутила и кокетливо поправляла волосы. Я сварил нам кофе и молча сел у окна. Она не выносила тишины. Не могла продержаться и минуты. Как только вокруг все утихало, она тут же мрачнела, сникала, а потом, встрепенувшись, вскакивала и вновь начинала свои бессвязные речи.
— У тебя такой томный взгляд. Готова поспорить, ты многое видел.
— Достаточно, чтобы научиться делать выводы.
Она осеклась. Ей стоило бы оскорбиться, но Саша лишь улыбнулась и начала расспрашивать о моей жизни. Я ничего не таил, ведь, по большому счету, стыдиться мне было нечего, а когда попытался разузнать о ней, она лишь отшутилась: «Ты действительно думаешь, что можно узнать девушку так просто?», — и вдруг ушла, оставив меня в полной растерянности. Я был уверен, что больше ее не увижу, но через два дня она пришла снова. Кофе, разговоры и столь же поспешный уход, стоило только спросить о ней. Потом снова внезапный звонок, и все повторялось. Мы говорили, смотрели мои любимые фильмы, иногда пили вино, но на этом все заканчивалось. Я, если честно, до сих пор не могу понять, зачем она вообще приходила. Я часто пытался расспросить ее о прошлом, но Саша каждый раз ускользала от ответа.
— Какой твой знак зодиака? — тут же меняла тему она.
— Лев, — отвечал я, не понимая, какое это имеет значение.
— Я так и думала! Властный, сильный, не желающий идти у кого-то на поводу. Все прямо по книжке. Ты очень добрый и мягкий, но с тобой нужно быть осторожным, потому что ты способен на жестокость. А победить тебя можно только лестью, ведь думаешь ты только о себе.
— Тебе виднее, — я всегда считал гороскопы предрассудками и с недоверием относился к тем, кто в них верит. Ведь если ты веришь, в то, что положение звезд определяет личностные качества человека, что мешает тебе верить, что их может определять и его раса?
Саша была странным собеседником. Она была необычайно начитанна. Знала много имен и терминов, но использовала их совершенно не к месту. Изъяснялась сбивчиво, оперируя словами, значение которых я не всегда мог понять. И даже на самый простой вопрос отвечала скопом туманных фраз, в котором невозможно было вычленить и одного полноценного предложения. Да и вообще, напоминала избалованного, крикливого ребенка, который привык, что любая его прихоть исполняется незамедлительно, стоит лишь топнуть ногой и нахмуриться.
Она была очень красива и не могла даже представить, что ее неземная нежность однажды увянет, оставив ее в плену собственной старости. Она не хотела замечать того, что год от года все больше вязнет в пучине собственных прихотей, оправдывая их философскими учениями, духовными практиками и какими-то сакральными истинами. На любовь и дружбу она была не способна, и даже самых лучших человеческих качеств ей было мало. Саша жаждала лишь обладания. Ей непременно нужно было знать, что кто-то ходит за ней по пятам, страдает, изнывает без ее внимания и ежеминутно тянется, умоляя остаться с ним.
