Они шли не торопясь. Порывы теплого ветра то и дело распахивали борта пиджака на мужчине. Иногда он наклонял свою тяжелую рыжую голову к ней и тогда Петр мог разглядеть профиль, его красноватого, с ястребиным носом, лица. Картина самая идиллическая. Если бы Петр не был с ними знаком, вне всякого сомнения, принял бы их за супругов или людей в стадии самых романтических отношений. Увиденное, подействовало как холодный душ. Он, вмиг позабыл о Симе с его машинками и решил не отставать от своих новых знакомых. Не отводя глаз, он следовал за ними, почти в ногу. С каждой минутой, он все больше убеждался в том, что их задушевные отношения, явно, не умещались в рамки, обычно отводимые для профессиональных контактов.
– А может это нормально? Так и надо устраиваться? Это я несовременный человек? Вот мама только зря переживает. Дочка ее не промах…. Так ведь, он же женат. Значит любовники… Но, что ты мелешь? Что особенного увидел? Идут под ручку, по улице. Смеются. Ого! Да он ей своим морковным носом прямо в лицо лезет! А она, как будто, совсем, и не против. Ох, баба! А я то – хорош! Уши развесил! Чуть не влюбился в нее. Идиот. Да он же лапает ее, беззастенчиво! Так и хочется отвесить ему смачного пня! Но что со мной творится? Я же ей никто. А он – благодетель, кумир. Какие же бабы бляди! Надо успокоиться. Почему у меня такое чувство, будто он покушается на то, на что имею право только я? До чего же дурной характер! Куда это они? Свернули на Желябова. Уж не в ДЛТ ли, куда и я хотел? Тем лучше – если меня заметят, скажу, что шел туда и не совру. Ох, черт!
Ксения и Альберт остановились у ювелирного салона. Они о чем-то оживленно беседовали. Их раскованность и благодушное настроение ранили Петра в самое сердце.
– Ну, ничего, медведь косолапый! – сказал он, мысленно обращаясь к Альберту. – Ты, конечно, шишка и все такое, но у меня фора. Мои ходы остаются за мной. Готов биться об заклад, что я ей понравился. Ты же можешь довольствоваться тем, что имеешь сейчас. Не успеешь оглянуться, как пролетишь, как фанера над Парижем. И локти будешь кусать от досады. Посмотрим, с кем она будет, эдак, через месяц!
Уязвленное самолюбие, любопытство и возмущение переполняли Петра.
– Однако, какова!
Тем временем, Альберт жестом пригласил Ксению в магазин. Войти за ними Петр не решился, не желая быть обнаруженным. Он был уверен, что ему совсем не пойдет на пользу, если он застанет их врасплох.
– Обожду, – сказав это, он не смог воздержаться от того, чтобы не наблюдать за ними сквозь витринные окна салона.
Они очень долго крутились у прилавка, стоя к Петру спиной. С все больше разгорающейся завистью, он пожирал их глазами. Она мерила, одно за другим, ожерелья и колье. Изделия, безусловно, дорогие, хоть он и не мог их, как следует, разглядеть. Наконец, Альберт подошел к кассе, чтоб рассчитаться. Петр, сообразив, что сейчас они выйдут, удалился от магазина. Он перешел аллею и остановился, на безопасном расстоянии, с противоположной стороны улицы. – Так и следить за ними, как идиоту? – думал он. – Похоже, с ними, все понятно. Какой же я наивный дурачок. Уже надеялся на что-то. Поделом. Не будь легковером. Не буду больше глазеть на них. Надоели. Черт возьми, в последнее время, они просто мешаются мне под ногами! – Он сплюнул и направился в ДЛТ.
Универмаг, как обычно, встретил сутолокой суетившихся покупателей и пестрым ворохом самых различных товаров. Гул сотен посетителей наполнил обширное пространство трехэтажного здания. Петр с безучастным видом блуждал из отдела в отдел. Недавнее умиротворенное состояние с мыслями о сыне, сменилось на опустошенность и равнодушие к кипевшей вокруг жизни. Он старался позабыть то, чему был свидетелем десять минут назад. Но это было не в его власти. Горечь прокатилась от груди к горлу, как волна разъяренного прибоя. Он гнал от себя образ Ксении, мучающие картины ее объятий с Альбертом, но они упрямо, снова и снова проносились в его воображении, не давая малейшего шанса отвлечься. Через силу, он зашел в отдел детской одежды. Быстрым взглядом пробежал по висевшим костюмам, курточкам, пальто. Некоторые даже снял с вешалок, чтобы разглядеть поподробнее. Все ему казалось не тем, не нужным, не интересным, не красивым.
– Нет. Покупать без настроения невозможно. Подарок должен быть от души. Сделаю еще кружок.
Он покинул отдел. Бездумно покружил по всем этажам, пока, вдруг, не прибился к буфету. Здесь он решил выпить кофе с бутербродом. Пища способна, иногда, оказывать на состояние человеческого духа волшебное воздействие. Рассчитавшись, с подносом в руках, он повернулся и в тот же момент встретился глазами, с стоявшими за соседним столиком, Альбертом и Ксенией. Они заметили его практически синхронно. Ксения оставалась, безмятежна и мила, как всегда. Альберт же, было замявшийся на мгновение, молниеносно овладел собой, улыбнулся и первым обратился к обескураженному Петру:
– Какие люди! Прошу к нашему столу! Как говорится: на ловца и зверь бежит!
