– Вот и я говорю, – вмешался Никифорыч, прикуривая у Андрея «приму». Говно, оно завсегда на поверхность всплывает. Там, где хорошему мужику не по себе, там, трепачи, спасители и благодетели. Без них ведь, – никуда! А спроси: нужны они нам? Без них, нам хуже было бы? Только себе и нужны. А переживать не нужно, Андрюха. Дурак ты, если надеялся на золотую звезду героя от правительства и спокойную денежную старость. По капусте, и вовсе, горевать не стоит. Это у них она не переводится, а нам ее, по статусу, не положено иметь. Это и к лучшему. Слишком много от нее хлопот. Они от нее, того и гляди, инфаркт на нервной почве заработают или лопнут с жира. Ты только подумай, что у них за жизнь! Грызутся между собой. Кому шмат оттяпать потолще. Да подавитесь! Сущее наказание в такой шняге вариться… Что смотришь, Петя? Думаешь, не прав я? Думаешь, лучше так, чем быть таким как я? Никому не нужным, алкоголиком и развалиной в 45 лет? Без зубов, без угла. Браться за самую грязную работу?
– И как оно? – скрыв смущение, поинтересовался Петр.
– Не плохо. По мне, – хуже другое… Да, клал я на них всех. И ничего особенного мне не надо. Не волнуюсь из-за того, что не украл больше соседа. И сплю спокойно. А загнусь, ну, и хрен с ним! И за это беспокоиться не стану.
– Не знаю. Нет. По мне, не так. Я бы хотел, чтоб наконец-то появился у нас наверху честный мужик. Который смог бы навести в стране порядок. Долго еще нам этот бардак терпеть? – в словах Андрея слышалась глубинная боль.
– Да брось ты. На что надеешься! Смешно слушать. Всегда нас имели, и будут иметь. Такая уж наша доля. Мы не из их теста слеплены. Поэтому мы под ними. Изменить судьбу нам не по силам. Однако это не значит, что нужно лизать им зад. Не дождутся! Это мы им нужны, а не они нам. Поэтому пусть чешутся. Мне для счастья многого не надо. Это они ненасытны и завистливы. А я и плюнуть могу в любой момент. Ничего не потеряю. Все равно ничего нет. А на пузырь и закусон всегда заработаю. Так что, не жди от них милости, Андрюха. Добрых дяденек среди них не было и не будет. Они злобой и жадностью исходят. Тяжко жить им – соседский суп всегда жирнее. Как же такое пережить? Так и подохнут, в мучениях. Так, что давай радоваться и наслаждаться нашей нищей свободой. В этом, наша сермяжная, правда.
– А дети наши? Внуки? Никифорыч, что же останется им?
– А ни хера им другого не достанется. Да и не надо. И слава боженьке.
– Как это?
– Ну, нет. Конечно, если сынок твой уродился комсомольцем – активистом, отличником боевой и политической, или ворюгой хитрым, что, сейчас, почти одно и тоже, у него все в ажуре будет. В быту. Своего он не упустит. Только хорошо ли это? Я думаю, лучше быть нам такими, какие мы есть, и сыну своему, другого бы я не пожелал.
– Тошно слушать. Беспросветица сплошная. И ни лучика надежды. Как же жить так?
– Очень просто. Живем же. И довольно таки не плохо, я считаю. Пол литра всегда имеем. Что еще нужно простому русскому человеку?
– А я, – Андрей кинул взгляд на Петра, – на себе тоже, по большому счету, крест поставил. Как не горько и противно, но прав Никифорыч. Надеяться, наверное, уже на что-то глупо. А вот, за детей обида берет и сердце щемит. Хотелось бы им и стране нашей, благополучия и справедливости. Чтоб внуки строились, поднимали Россию. Чтоб к черту всю нечисть, с земли нашей вымели. Ведь, сколько, у нас, хороших смышленых людей! Сколько б они смогли создать, здесь, если б упыри и сволочи не мешали! Живет же народ за границей! В Германии, той же самой. А ведь в разрухе лежала. Победили мы ее. Невыносимо думать… Наверное, правильно говорил Альберт: злонамеренность жидов и подонков во власти подтачивает нашу мощь. Спланированное вредительство. Умный все-таки мужик.
– Во-во. – Никифорыч покачал головой. – Совсем съехал старый. Нашел, кого слушать! Вроде нормальный человек, а маешься херней. Мало тебя, наивняк, накалывали такие как Альбертик?
– Накалывали. Твоя правда. Но кто-то же должен положить этому конец! Или беспредел и страдания на веки вечные с нами?
– И кто будет порядок наводить? Альберт?
– Ну и хотя бы… Или кто-нибудь из военных, гбэшников бывших.
– А-а, понятно. Ехидно заухмылялся Никифорыч. – Думаешь, другие тоже по Колыме соскучились?
– Зачем трепаться? Что ты об этом знаешь?
– Кое-что знаю. Не из Америки, небось, приехал.
– Страна была. Люди работали и зарабатывали. Радовались. Детей растили. Да, трудно было. Но из войны вышли победителями. Подняли города из руин. Знаешь, как мог бы я жить сейчас с моими семьюдесятью тысячами?
– Ну, вступай в коммунисты. Им агитаторы нужны. И дураки. Один хрен, тебя твои же коммунисты и кинули.
– Я в партии никогда не числился. Но и подонки эти, что пол страны обчистили, никакие не коммунисты. Сталина не было на них. Разве при нем, могло случиться что-нибудь подобное?
– Ну-ну.
