На следующее утро, ему позвонил Альберт. Попросил о встрече. Озадаченный Петр согласился и уже к обеду был снова в том же ресторане. За столиком сервированном на двоих, Альберт сидел один. Невдалеке, в глубине зала, отсвечивали все те же знакомые физиономии Калиныча и Горелого. Альберт имел обычный для себя, уверенно цветущий вид. Он, как ни в чем не бывало, поприветствовал Петра:
– Присаживайся. Пообедаем. Что? Как настроение?
– Великолепно. Ты пригласил меня, чтоб поиздеваться? От этого что? Аппетит улучшается?
– Остынь. Ты же знаешь, издевательства не по моей части. Я же, просто, хочу, совершенно искренне, чтобы у тебя все наладилось, и мы восстановили наши дружеские отношения.
– С чего вдруг такая забота обо мне? Сейчас-то зачем я тебе? Взять с меня больше нечего.
– Ты в обиде на меня, Петр. И я тебя понимаю. Но пойми ж и ты, и не смотри на меня, как пролетариат на буржуазию. Если я тебя к себе пригласил, я хочу чтобы мы договорились. Признаю, что два дня назад между нами возникла ненужная ни тебе, ни мне напряженность. Ты считаешь, что я несправедливо обошелся с тобой. Твое право так думать. Я же полагаю, что просто должен был сделать, то, что сделал. Лучше вспомни. Я говорил тебе, давеча, что пока еще не все потеряно для тебя. У тебя есть реальный шанс восстановить и даже улучшить твое положение. Поэтому я предостерегаю тебя от всевозможных глупостей, которые уже действительно заставят потерять безвозвратно мое к тебе расположение, а вместе с ним и все зависящие от него материальные блага.
– Вы, просто, душка, Альберт Николаевич! Оказывается, так вы поступаете с людьми, к которым имеете расположение.
Альберт снисходительно усмехнулся:
– Представь себе. Пока, ты не сделал ничего, чтобы вызвать мой гнев, ты – мой товарищ и потенциальный партнер. То, что ты огрызаешься, и до сих пор не пошел на тесное сотрудничество – на это я готов закрыть глаза. Ты просто еще слишком молод и неопытен. Твое упрямство и характер, где-то даже нравятся мне. Но ты еще не успел рассмотреть некоторые вещи, на которых покоится наш мир.
– Надеюсь, ты мне их разъяснишь, – в словах Петра слышалось раздражение.
– Если ты этого действительно захочешь. Если до тебя дойдет, что единственный выход – работать со мной, на меня, и так, как этого хочу я.
– Первое, что меня интересует – зачем я тебе сейчас?
– Петя. Когда я брал тебя к себе, для меня самым главным было не то, что ты инженер и способен вложиться в проект. Хотя, конечно, и это было не последним фактором. Мне нужен был смышленый образованный молодой соратник со связями, с новым мышлением, изворотливый, смелый, умеющий схватывать ситуацию и грамотно излагать. Тот, с которым я бы горы свернул. Я подумал, что им мог бы быть ты.
– И отрекомендовал меня тебе со всех этих сторон Саша?
– Да. Он внес свою лепту. Сказал, что ты человек, который может делать дело. Толковый. Способный брать на себя ответственность. Энергичный. Люди тебе верят и уважают. Кто-ж такими кадрами разбрасывается?
– Скажи лучше, он сказал: с меня есть, что стрясти!
Альберт плотоядно ухмыльнулся:
– Не буду врать. Было сказано, что финансово сможешь тоже нас поддержать. Все это – простая выгода. То, с чего начинается любая политика.
– Как же тебе Сашку удалось в эту кашу втянуть? Ведь он же был мне другом?
– Его втянуть, как ты выразился, не составило большого труда. Не обольщайся. Он с самого начала был рад на меня шестерить. Кто ж ему большее доверит? Тебя мне предложил, по собственной инициативе. Ты – птица другого полета. Это видно сразу. Поэтому и приглянулся мне. Поэтому, до сих пор, и питаю надежду на сотрудничество с тобой. Как ты правильно заметил, другой заинтересованности у меня уже к тебе нет.
Шок, от ставшего очевидным предательства Саши, на несколько секунд, словно парализовал Петра. Но неожиданно ему пришла в голову сладкая мысль: все эти распинания и лесть в мой адрес имеют самую тривиальную подоплеку. Альберт не уверен в своей безопасности. Он не уверен, что я не имею бумаг и документов способных сыграть против него. Он боится. О возможных неприятностях, его, наверное, предупредил Свиридов или сам Саша. Хорошо. Пусть остается в неведении. Буду блефовать. Он забеспокоился за свое имя. Не поздно ли? Ищет примирения, старается посеять во мне надежду на благоприятный исход для нас обоих. Сам же, между делом, продумывает, как нейтрализовать меня, как нанести мне последний смертельный укус. А для того, чтоб я легче поддался – приволок с собой горилл. Кто пугает, тот сам чего-то боится. Пожалуй, надо показать, что я ему поверил. Возьму время на раздумье, да и целее буду. А то, не дай Бог, еще решит перестраховаться и шлепнуть меня. И до завтра могу не дожить. С него и дружков его станется. Это мне ой каким вероятным видится! Но раз он беседы ведет, видать и впрямь, еще надеется миром со мной вопрос решить. Что ж, поторгуемся. Это полезно при всяком раскладе. А самое главное, – так, он скорее подумает, что я в его руках.
