– Значит, говоришь, – ты мне не враг. Хорошо. И как, тогда, по-твоему, мы сможем нормализовать наши отношения? Ты думаешь, я смогу эффективно работать после случившегося? Что ты мне хочешь предложить?
– Другой разговор. Что я тебе предложу – вопрос второй. Ты просто будь внимательней к моим предложениям. Для начала, я уже предложил тебе продолжать работу со мной… это уже не мало.. Действовать будешь вместе с Карташовым. На равных. Обязанности распределим. Зарплату получишь, конечно. Я сам позвоню, – когда прийти, забрать. Но больше не хулигань. Кроме того.. идею свою старую не оставляю. Ты человек презентабельный, язык подвешен.. А скоро, предвыборная компания. Сечешь? Короче, будет здорово, если наладишь работу среди населения. Выступления. Как полагается. Программу напишем. Даже рад буду с тобой обсудить. Ведь, агитировать будешь ты, поэтому, я не против, если бы ты представил мою программу, в приемлемом для тебя же свете. Поездки, встречи, их организация – моя задача. Но ты, станешь моим рупором. Разумеется, и я буду выступать. Но пойми, ты обладаешь своего рода обаянием, и, я лично, не сомневаюсь, что с тобой вместе мне удастся вовлечь в наш лагерь людей самого разного толка. Массы тех, кто за мной одним никогда бы не пошел. Моя квадратно-мордая свита на многих нагоняет страх, поэтому приятный во всех отношениях, культурный молодой человек, в моих рядах, просто необходим. Ты, в состоянии создать требуемый имидж нашей партии. Уловил?
– Интересный коленкор вырисовывается. Мне, теперь, только на сцене выступать! Ну ладно. Не смертельно. Что далее? С акциями моими что порешим?
– Ну вот. Захлопотал. Всему свое время. Оно еще не пришло. Все будет зависеть, в том числе, и от твоего вклада в мою предвыборную гонку, ну и от самих выборов.
– А если я не смогу агитировать за тебя? Даже если отбросить твое со мной обращение, если меня вообще тошнит от всего этого бреда, что ты взялся проповедовать? – Петр выпалил это сгоряча, не сдержавшись. Он тут же осекся. Но было уже поздно.
Как ветром сдуло улыбку с лица Альберта. Он помрачнел.
– Задумайся, Петя, над своим поведением. Я советую. Очень советую, осознать как можно скорее твои ошибки. Не поймешь. Что ж – тебе же хуже. Насильно мил не будешь. А у нас, как известно, незаменимых нет… а тому, кого меняю я – не позавидуешь. Как это не самонадеянно звучит, я хотел бы доверять тебе. Потому, ты тот, кому можно верить. Ты практичен и не глуп, но все еще чужой нам. Идеологически. Меняйся, не тяни с этим. Пойдет на пользу.
– Ладно. Считай, что я ляпнул, не подумав.
– Вот. Вот. Начинаешь соображать. Втягивайся. Если с чем не согласен, имеешь свое виденье, мысли, как сделать программу лучше, так мы это с тобой обсудим. И родим, Петенька, такую программу, что у тебя и сомнения не останется в ее состоятельности. Мнения разных людей, слоев населения для меня очень важны. Особенно важны советы дельного человека. Ведь сверхзадача – пройти. А уж ради этого, и я сам не прочь подвинуться с моими убеждениями. Сейчас главное – привлечь на свою сторону электорат. Для этого я тебя и позвал. Если какие-то твои декларации, больше понравятся народу, так в чем же дело?! Значит, ты был прав, на данном этапе. Ну, как тебе мой подход? Расслабился? По рукам?
– Ок. – с неопределенным выражением лица откликнулся Петр. – И все-же, я жду от тебя встречных шагов. Они очень бы поспособствовали прогрессу в наших отношениях.
– Не будь занудой. Все разрешится благополучно. Делай правильные движения и тебя ждет успех.
************************************************************************
В малогабаритной скудно обставленной квартире, расположенной на Троицком поле, занимая почти половину крохотной кухни, сидело белое потное громоздкое мужское тело. Мужчина сидел за крохотным столиком, покрытой, плачевного состояния клеенкой. Его коротко стриженная русая голова нависала над ворохом пивных бутылок, половина из которых были уже порожними. Он был одет только в нижнее белье. Посоловевшие светло серые глаза уперлись взглядом в окно.
День был на редкость душный. Один из тех, что, наверное, случаются только в Питере, в середине лета. С улицы доносился шелест тополей. Пух с них хлопьями кружил в воздухе и мягким одеялом скользил по асфальту.
Из-за двери показалась женщина. Ее лицо несло печать бесчисленных забот и превратностей. Выцветшие, под складками век глаза, с заботливой робостью смотрели на мужчину.
Тот, никак не отреагировал на появление женщины. Он молча опорожнил очередную бутылку.
– Сашенька, может, покушаешь? Сейчас тебе, никто мешать не будет. Лена не приедет до вечера. Егорку и Сережу я тоже отправила гулять…. Сыночек, ну, скажи же наконец, что случилось? Я же вижу. Что-то произошло. С Мариной снова не ладно? Я пойму. Может, посоветую что.
Саша устало прикрыл веки:
– Уйди, мать. Сколько можно говорить: все в порядке. И с Мариной, все в порядке. Дай мне покоя. Когда-нибудь и где-нибудь могу посидеть, чтоб меня не трогали?
