– Петя, выслушай меня! Я тебя умоляю. Это ужасно, – ее голос дрогнул. – Я знала все с самого начала. Я знала все, но ничем тебе не помогла. Даже наоборот. Мне трудно говорить тебе это. Но я должна. По телефону я не объясню. Но, Петенька, я поняла – иначе я не могу. Я помогу тебе! Я выручу тебя! Еще не все потеряно! Прошу тебя, давай встретимся, как можно скорее. Где-нибудь в центре. Ты можешь сейчас?
– Могу. – Петр недоумевал.
– Я буду ждать тебя у метро Площадь Восстания, через час. Приедешь?
– Приеду.
Раздались гудки.
Вот, так-так! Дело принимает интересный оборот! Чем она может помочь? Все знала! Что, черт возьми, за сети плелись вокруг меня?
Он увидел ее бежавшей через дорогу. Намокшие под дождем пряди волос липли к щекам. Ливень усиливался и Петр подумал, что пока она успеет укрыться под козырьком, наверное, промокнет до нитки. Запыхавшаяся, она, буквально, налетела на него. Дождевые струйки бежали по ее дышавшему свежестью лицу. От продолжительного бега упругая грудь, под черным бархатом пиджака, вздымалась, подобно волнам морского прибоя. Ресницы слиплись от влаги, зрачки сузились, делая глаза пронзительно зелеными. Она была поразительно хороша.
– Почему, даже зонтика не раскрыла? – мягко упрекнул Петр.
– Не время думать о пустяках.
Он пригласил ее в припаркованную, в двух шагах, машину, где и состоялся разговор.
Ксения не смотрела на него:
– Я должна тебе признаться. Я знала о неприятностях, что свалились на твою голову. Знала еще тогда, когда ты и не подозревал ни о чем. Альберт… Альберт, хоть и не полностью, но часто посвящает меня в свои планы. Он добивался меня. К моему стыду и по моей глупости, нельзя сказать, что очень долго. Я стала его любовницей… Но с этим покончено. Слышишь! – она почти закричала, ее глаза с мольбой и отчаяньем взглянули на Петра. В них была, и боль, и страсть, и ненависть, и стремление вырваться из томивших ее пут. Петру даже показалась, что в этих глазах он увидел, и безмерную нежность, и веру в него.
– Я слышу, – глухо ответил он.
– Я не люблю его. Он мне отвратителен и страшен. – Она снова, смотрела вперед, на дорогу. – Я поняла это ясно, как только встретила тебя.
– Но твоим любовником был он. А не я.
– Да. Вот именно. Это он. Это чудовище попросило меня стать твоей любовницей. На время. Пока это было нужно ему. Так он рассчитывал быстрее осуществить свой план в отношении тебя. Вытрясти из тебя как можно больше.
На Петра, словно ушат холодной воды вылили:
– И ты согласилась? – мертвым голосом произнес он.
– Да! Да! Да! Я согласилась! – срываясь на истерику закричала она. Из ее глаз градом катились слезы. Повисло тягостное молчание. Через минуту она продолжила.
– Зачем я тебе говорю об этом? Я хочу, чтобы ты знал все. Я хочу, чтобы ты увидел меня такой, какая я есть…. Но я не такая. Я люблю тебя! Я тебя люблю!.... Ты не простишь меня. Но я, хотя бы тебе скажу об этом. Это очень важно. Я не стала твоей любовницей, потому что мне невыносима мысль о том, что это, по его приказу, я пошла бы с тобой на близость. Мне противно об этом думать. Он влез со своей грязью на территорию, которая для меня стала единственным светлым, заповедным уголком. Я не пустила его сюда. В начале, я и представить не могла, кого я встречу в твоем лице. Ты мне понравился сразу, но я не ожидала, что полюблю тебя. Альберт же, на тот момент, владел и распоряжался мной. Я находилась, как под гипнозом. Нет, не любила. Но боялась и уважала. Я не верила, что когда-нибудь смогу избавиться от его власти. Он взял меня, как будто я всегда принадлежала ему, и даже сейчас, я еще не в силах почувствовать себя свободной. Но теперь, я ненавижу его. Мне кажется, что я погибла. Но все равно, я сделаю все, чтобы помочь тебе. Альберт еще не вскрывал сейф. В течение двух дней, придут люди способные сделать это. Он не знает, наверняка, сохранились ли у тебя вредные для него документы. Но он, по обыкновению, уверен в успехе. Нагло смеется и похваляется, какую он удачную комбинацию с тобой провернул. Я слышала краем уха его разговор с Калинычем. Не могла разобрать всех деталей, поняла только то, что этот зверюга, сам просил Альберта позволить ему тебя убить. За обычную таксу. Так он выразился. Я впервые услышала о подобных вещах от его людей. Альберт, слава Богу, отказался. Сказал, что в этом нет никакой необходимости. Сказал, что ты уже совсем ручной. Петя, если у тебя нет никаких бумаг, я бы могла помочь тебе их вызволить! Альберт хоть и хорохорится, но боится. Если ты сможешь обнародовать это дело, он уже не сможет сделать с тобой все, что захочет. Это будет ему не выгодно. Слишком опасно. Но действовать надо быстро, на опережение.
