– Ты, тогда, наши мешки разгрузишь по-рыхлому, а я, тем временем, тачку поймаю. Прорвемся. – Согласился Петр.
Саша, едва заметно, вздохнул.
Долго ли коротко ли поезд подполз к поселку с замечательным названием Пыталово. Место расположения российской таможни. Все временное население состава София – Санкт-Петербург засуетилось. В голосах челноков все явственнее слышалось напряжение, на лицах – волнение, а в душах – страх. Конечно, не все одинаково волновались. Для кого-то, это был тяжелый стресс, который неумолимо сокращал срок жизни и путь до первого инфаркта. Для других, огрубевших и закаленных, волевых и философски настроенных – профессиональные издержки. Для третьих, имеющих товар в безобидно малых количествах, который, кроме всего прочего, был плотно завален рядами чужих мешков, – неприятную формальность. Проводники, деловито предупредили всех, о необходимости находится на своих местах. Парни уже были вместе со своей группой. Саша, равнодушно смотрел в окно, ожидая погранцов. Женщины осаждали Грйзберга, что-то ему нервно объясняя. Тот кивал и отмахивался с напускной самоуверенностью. Основное бремя прохождения границы ложилось именно на него. Он был сосредоточен, но спокоен. Лишь едва заметная тревога, читалась в уголках его ироничных карих глаз. Но это мог заметить только тот, кто давно и хорошо его знал. Немного спустя, он собрал со всех декларации и занял место рядом с купе проводника. Для Петра, прохождения пыталовской таможни, можно было сравнить с артобстрелом плюс бомбардировкой с воздуха. Он весь был на нервах, был возбужден, и хотя внешне и старался не подавать вида, внутри него разыгралась настоящая буря.
