Парень вызывал сочувствие у слабой половины группы. В особенности, расстроилась девчонка, что, собственно, и послужила поводом для побоища. На пограничников и других присутствующих ужасающий вид жертвы, впрочем, не произвел особенного впечатления. Военные прошли мимо Саши и Петра. Но не успели они еще покинуть вагон, как в его начале, показались, вызывая трепет и лицемерное почтение, фигуры в синей форме таможенников. Старший по званию имел белое, чисто выбритое холеное лицо и голубые свинячьи глазки. Второй, был похож на первого, как брат, но держался в тени. Третьей, среди них, была женщина. Она обладала тем фанатично-пламенным взглядом борца с разного рода нечистью, что так часто изображали художники сталинской эпохи на плакатах. Этот взгляд подошел бы, наверное, также Зое Космодемьянской, Жанне Д”Арк или Фани Каплан. Этот взгляд был хорошо знаком челнокам. Он очень часто был направлен против таких, как Гройзберг, Саша, Петр и иже с ними. Женщин в форме, служащих таможни, челноки боялись больше, чем мужчин. Договориться с ними, было тяжелей, в том смысле, что предсказать женскую реакцию, всегда, на порядок сложнее, чем мужскую. Им нравилось напустить на себя неприступный вид. Мужчины, в их присутствии, смущались и робели. Женщин-челночниц они презирали и ненавидели. В этот раз, слава Богу, таможенник в юбке, играла третью скрипку. Она была ниже по званию обоих работающих с ней в команде мужчин.
Старший офицер, вполголоса, завел беседу с Гройзбергом. Для ее продолжения они удалились в купе. После 10 минутного отсутствия Гройзберг объявил сумму взятки. Она составила 120$ с человека. Большинству она показалась чрезмерной. В группе поднялся гул недовольства. Удовольствие услышать бабий визг, получили все присутствующие. В нем можно было выделить тезис, что легче ехать индивидуально, чем с таким групповиком как Олег. Вышло бы дешевле. С трудом удалось сдержать назревающий скандал. Ставка побора не устраивала никого, кроме кожников. Для них, длинные дрязги, с отказом платить, могли закончиться плохо – досмотром и арестом их контрабандного товара. Петр с нетерпением ждал конца конфликта. Он мечтал скорее рассчитаться и вздохнуть свободно. Он не вмешивался в перепалку. Он заплатил бы и 200$, лишь бы она немедленно закончилась. Однако, дело приняло нежелательный для него оборот. Олег вынужден был утянуть старшего таможенника в свое купе для дальнейших переговоров. Тем временем, второй таможенник, с молчаливого согласия начальника, неторопливо принялся за осмотр багажа. Петр почувствовал влагу за воротником и под мышками. Началось! Женщина, между тем, тоже не теряла времени и приступила к проверке с противоположной стороны вагона. Петр не находил себе места. Его купе было через одно, от досматриваемого дамой. По ее требованию, приходилось вытаскивать указанный чувал, вскрывать его, демонстрировать и пересчитывать товар. Еще немного – и сердце выпрыгнет из груди! Он уже представлял себе свое разорение. Ведь вся наличность была вложена в этот проклятый груз! В его голове пронеслось: неужели это случиться!? Как же я это вынесу? Во время досмотра, те, кто только что возмущался, стали много покладистее. Можно сказать, почти шелковыми. Ну, когда же Гройзберг договорится? Эта мысль мучила почти всю группу. Хоть немного меньше и мы заплатим – думали одни. Какого черта они затеяли? Надо было заплатить и отвязаться от этих вымогателей. Иначе будет только хуже – говорили себе другие. Но Гройзберг все не выходил из своего злополучного купе! Но вот, произошло нечто. Таможенник, с проницательностью добермана, обнюхивающий мешки в третьем купе, остановил свое внимание на маленьком плотном чувале. Он велит его открыть. В атмосфере довлеющего молчания, приступили к процедуре вскрытия. Вскоре, из-под усиленной скотчем капроновой поверхности, мягким блеском, сверкнули кожаные куртки. Приятный, пьянящий запах выделанной кожи распространился в купе. Несчастный парень, с черным от побоев лицом, признался в составе преступления. Таможенник торжествовал. Он объявил покалеченному, что тот не является уже владельцем этих замечательных вещей. Затем, он ринулся поделиться успехом с начальством. Но не успел. Гройзберг распахнул дверь своего купе и объявил, что «растаможка» из расчета 70$ с человека произведена. Радость и смятение. Что же будет дальше? Младший таможенник поведал о находке старшему. Тот, удовлетворенно, кивнул. Таможня, в этот раз, показала себя в благородном свете. Сумму общей взятки не пересмотрели. А вот у искалеченного владельца кожаного чувала запросили половину закупочной стоимости. Чувал, конечно, в этом случае, ему оставят. Но несчастный парень, явно, не имел при себе таких денег. И, здесь, снова, добрые дяди в синей форме, пошли навстречу контрабандисту. Забрали только половину содержимого злополучного чувала. На этом драматическом моменте, досмотр вагона закончился. Таможня поспешила в следующий.
– Ну, че тут прохлаждаться? Пойдем что ли к себе? – Саша обращался к Петру. Он сплюнул.
