Деревянно-стеклянные двери магазина распахнулись, их обледеневшие на влажном морозе лица, ощутили тепло, наполненного запахом книг, воздуха. Петр очень скоро как будто даже позабыл о Лорином присутствии. Его взгляд побежал по полкам, сосредоточенно вглядываясь в корешки. Лора, не зная, что ей следовало бы делать, просто стояла рядом. Она оглядывалась по сторонам, наблюдала за посетителями. Она, как будто старалась разобраться, что же всем этим людям здесь нужно. Может, на самом деле, здесь есть, что-то чрезвычайно важное.
Петр просматривал заглавия книг, в его глазах отражались сменяющие друг друга эмоции. Иной раз это был живой интерес, другой – уважение к солидным трудам, когда – оценивающее или даже скептическое отношение. Его веки сузились в недовольной усмешке, он разочарованно вздохнул, обнаружив целый отдел, забитый бульварным чтивом. У сухонькой и бледной продавщицы, для ознакомления, он попросил целую стопку литературы. То были Аксенов, Войнович, Городницкий, а также История итальянского возрождения Буркхардта. Уже много лет, его увлекала культура Италии и он сразу же решил приобрести последнюю из книг. Он знал о ней, но встретил на полке впервые. Изысканное великолепие итальянского искусства, проявившееся в различных областях, заворожили его еще ребенком. Богатство красок, порывистость и утонченность итальянкой натуры, с легкостью, нашли отклик в его душе. Буркхард куплен, нечего было и раздумывать! Городницкий – “И вблизи и вдали”. Биография и немного стихов тоже? Не купить, нельзя. В первый раз, увидел он, в магазине, книгу любимого поэта, песни, которого мог слышать только в записях. Остальное, хоть и соблазняло, он решил оставить, до следующего раза.
Лора заскучала, но, не желая отвлекать Петра, принялась за издания с яркими фотографиями на суперобложках. Это были биографии известных людей, звезд эстрады и кино.
– Что пригорюнилась? Сейчас уйдем? Выбрала что-нибудь?
– Да нет. – рассеянно, чуть не зевая, протянула Лора.
– Петя! – вдруг, Петр услышал за спиной трубный и смутно знакомый мужской голос. Он обернулся.
Перед ним, стоял и широко улыбался молодой человек. Вид его был не самый презентабельный, при этом, безусловно, колоритный. Его большие карие глаза искрились неподдельной радостью. Бледное лицо покрыто черной неаккуратной щетиной. Вызывающе большой нос морщился под не менее выдающимися очками. То, что должно было называться прической – взъерошенный и жирный ком волос. Одежда и вовсе, словно с чужого плеча.
– Костя?! – одновременно удивленно и обрадовано откликнулся Петр. – Сколько лет, сколько зим! Как ты? Что делаешь? Как живешь? Женился?…
– Нет, не женился. Я же, может, знаешь, восточных языков окончил. Там и сижу. Неделю назад кандидатский минимум защитил.
– Ну да! Лора, это – мой одноклассник! Со школы не виделись. А у меня сын 4 года. Жена. Коммерция немного… Вот так. Что шукаешь тут?
Костя с любопытством вперился в Лору, но ничего не сказал. Лора изучала Костю, как чуждый и непостижимый для нее экспонат. Она интуитивно догадывалась, что эти насмешливые черные глаза под диоптрами понимают о ней много больше, чем она хотела бы о себе сообщить. От этого чувства ей стало не по себе.
– Да, я, собственно, в Букинист заходил. Свое поставил на комиссию. Сам-то редко, что, сейчас, покупаю. Библиотекой пользуюсь в Универе и публичкой, а новое, хоть и занимает, не всегда по карману.
– Коста, постой. Давай-ка, телефонами обменяемся. Живешь там же?
– А где мне еще жить?
Они обменялись клочками бумажек с телефонными номерами. Петр пожал костлявую руку приятеля, после чего, этот примечательный субъект, встряхнув на себе расползшееся в разные стороны пальто, направился на выход.
– Любопытнейшая личность этот Костя. Всегда был таким. Наверное, таким и останется. – Петр произнес эти слова задумчиво, как будто самому себе.
– Бедняга…
– Почему же бедняга? – словно опомнившись, удивился Петр.
– Как почему?.. Не могу себе представить, чтобы он нашел себе интересную женщину.
Петр хмыкнул:
В каком смысле интересную? Интересная, наверное, его бы заинтересовала. Только вот, есть ли такая для него?
– Да уж. Могу себе вообразить. Женщины его, наверное, совсем не интересуют. Потому и бедняга.
– Не знаю. Возможно, ты и права… А что? Тебе, ни при каких обстоятельствах, не понравился бы такой, как он?
– Такой грязный и страшный?! – брезгливо, протянула Лора.
Петр, самодовольно, засмеялся. В глазах Лоры, сравнение с Костей было явно в его пользу. Сам он, впрочем, не был уверен в своем преимуществе. Его лицо посерьезнело, в глазах промелькнула грусть.
– И ты, Лорочка, как и многие, судишь о человеке по обертке.
– Нет. Я верю, что он умный. Ну и что? Что мне с этого, если он такой неприятный? Сам-то он понимает, что может быть неприятным?
– Хм… Думаю, понимает. Но боюсь, он не заморачивается по этому поводу. Ему плевать.
– Вот и мне на него плевать.
– Ладно. У нас еще до фильма больше часа. Зайдем в кафе? Возьмем по мороженому с коньяком?
В кафе стоял полумрак, и больше половины столиков были свободны.
