– Что за мода сейчас, везде в кафе темно? Свет что ли экономят? – бросил Петр.
– Что ты понимаешь? Это интимная обстановка!
– От этого я пожалуй не откажусь. – он сделал заказ.
Действительно, этот полумрак создает интим, – подумалось ему. Он посмотрел на Лору. Ее лицо совершенно, словно принадлежащее античной богине. Губы – безупречной формы. Они осторожно коснулись холодных долек десерта. Мягкий свет, будто сквозь туман, падал на ее веки, длинные пушистые ресницы, на волнистые пряди, казавшихся черными волос. Вдруг, он сверхъестественным образом, ощутил ее тепло. Острое желание пронзило его. Ему захотелось приблизить ее, прильнуть к ее горячему телу молодой женщины, припасть к ее влажному манящему рту. Ни одним движением он не выдал охватившую его страсть. Все также неподвижно, он любовался ее образом. Не решаясь поддаться искушению, он ласкал ее в своем воображении.
Лора оторвалась от мороженого, как будто почувствовав, возбуждение Петра. Она внимательно взглянула на него, окатив синевой глаз. Она сразу уловила его состояние. Как по волшебству, оно передалось ей. Ее лицо оказалось возле него, так, что аромат ее духов и шелк волос коснулся крупного носа Петра. Он больше не сдерживался. Плавным, но уверенным жестом, он обнял ее за талию и плечи. Они слились и замерли в долгом поцелуе. Ни тот, ни другой не смог бы определить, сколько времени длилось это действо. Наверное, его можно сравнить с полетом в космос на двоих. Ведь и там, время течет согласно иным законам, чем для оставшихся на Земле…. Так говорят. Так или иначе, они приземлились. Мягко. Лора поправила волосы. Петр выпрямился. В этот момент, он заметил на себе прожигающий взгляд, выходившей из кафе высокой женщины. Что-то смутно знакомое и напрягающее было в ее облике.
– О, боже! Черт возьми! – богохульно выругался он. – Нас видела Аня. Подруга моей жены.
– Кто? – рассеяно, произнесла Лора.
– Лора, – Петр говорил с трудом. – Дело, похоже, принимает дурной оборот. Пахнет паленым.
– Да, что все-таки произошло?! – она заволновалась, взяла Петра за руку. Тревожно вглядываясь в его лицо, пыталась прочитать причину беспокойства и резкой перемены настроения.
– Что произошло? Нас застукали. Близкая подруга моей жены. Не знаю, правда, видела ли она, как мы обнимались… Но, по-моему, видела… Надо ехать домой. Постараюсь выкрутиться.
– Надо – так езжай.
Ххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххх
Этот инцидент не сошел Петру с рук. Анна наблюдала за влюбленной парой в кафе с момента их появления там. Превентивные меры Петру не помогли. Его рассказ о якобы неожиданной встрече со старой знакомой по институту, потерял безобидный формат сразу же после обличительного повествования правдолюбивой Ани. Это случилось через неделю. Разразился скандал. С тех пор, напряжение в доме не ослабевало. День ото дня атмосфера становилась все более тягостной и нервной. От нескончаемых попреков он чувствовал себя уставшим. Физическая близость между супругами случалась редко. Она была, скорее, неестественной, механической и не приносила должной разрядки или умиротворения в их отношения. Больше двух месяцев, длилась, столь безрадостная, семейная жизнь. При этом, Петр все же умудрялся, хоть урывками, видеться с Лорой. Но, в конце концов, струна лопнула. И он ушел. Он так решил. – Пусть это эгоизм, но я больше не могу, – думал он. – Кому легче оттого, что я мучаюсь? Кому нужна эта истерическая обстановка в доме? Симе? Ей? Не знаю. Наверное, так должно было случиться рано или поздно. То, что родилось против моей воли, по моей воле умрет. У каждого есть свой предел. И мой наступил. Я ошибся, женившись. Так не буду усугублять мои ошибки. Губить мою жизнь. Ведь женятся, наконец, не для того, чтоб мучиться, а для того чтоб чувствовать себя счастливыми.
Многие, возможно, осудили бы Петра. Многие его и осуждали. Но суждения, как известно, бывают разные. Он сделал свой выбор, и на этот раз не посчитался с мнениями остальных. Разумеется, надо признать, решение не далось ему легко. Временами чувство вины чуть ли не сжигало его изнутри. Сима, Наташа.… Ну, что ж, по-другому, видимо, я не могу. Такова плата за мои ошибки. Этими словами он пытался примирить себя с происшедшим.
ХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХ
ТУ-134 пошел на посадку. Пассажиры нетерпеливо заерзали в своих креслах. Те, кто сидел у иллюминаторов, припали к стеклу, пытаясь с высоты птичьего полета рассмотреть чудесный остров. Было ясно. Внизу озаренный ярким солнечным светом уже отчетливо виднелся зеленый, окаймленный лазоревой синевой берег Сицилии.
