– Я знаю. За это и благодарю тебя.
Сажусь за руль и выезжаю в аэропорт. И все сразу же идет наперекосяк. Я стою в пробке, безумно проклиная себя за избранный маршрут. Затем машину подрезает какой-то ублюдок, и я вонзаю пальцы в руль, стараясь подавить ярость. И прямо за несколько миль до цели у меня начинает гореть чек, осведомляющий о том, что с машиной что-то не так.
Подъехав к территории, я останавливаюсь под знаком, запрещающим остановку. Наплевав на все и взглянув на наручные часы, понимаю, что к утру уже могу быть у нее.
Зайдя внутрь, я протягиваю паспорт и предвкушаю пятичасовой полет к Тее, но меня ошарашивает девушка:
– Извините, но все рейсы до Нью-Йорка задержаны из-за погодных условий.
Мысленно посылая все к черту, я собираюсь уже поехать на машине, арендовать вертолет или найти какой-то другой выход из ситуации, но понимаю, что любым другим способом просто потеряю время.
– Как долго?
– Мы не знаем, сэр, – отвечает она. – Скорее всего, до завтра.
– Давайте.
– Что? – переспрашивает она, поднимая на меня смущенный взгляд.
– Билет до Нью-Йорка за завтрашний день, самый ранний, – отвечаю я, стараясь быть максимально любезным.
Она вводит данные в компьютер, поглядывая на меня, а затем говорит:
– Какое место предпочитаете? Бизнес-класс или эконом?
– Без разницы.
– Ваш билет, – спустя время говорит она, протягивая мне билет. – Рейс Лос-Анджелес – Нью-Йорк. Время вылета шесть часов утра. Это все, что я могу вам предложить. Если у вас есть вопросы или нужна помощь, пожалуйста, дайте знать!
– Спасибо.
Я отправляюсь к своей машине, с каждым шагом все больше ощущая, как нежелание и раздражение проникают в каждую клеточку моего тела. И что я вижу? Рядом с моей машиной стоит офицер в форме, сосредоточенно пишущий что-то на бумажке, подсвечивая ее фонариком.
– Сэр… – Он бросает на меня взгляд, удивленно пялясь на лицо, словно не верит своим глазам. – Вот так встреча.
– Безумно рад. Что делаешь здесь? – спрашиваю я, ощущая, как злость постепенно переходит в усталый сарказм.
– Работаю, как видишь.
– И давно ты начал выписывать штрафы, Дерек? – интересуюсь я, кивнув на бумагу в его руках, и возвращаю взгляд к лицу бывшего парня Теи.
– И давно ты решил, что я буду разговаривать с ублюдком, который трахал мою девушку? – парирует он, его голос пронизан гневом.
Я вскидываю брови, удивленный его вопросительным ответом.
– Во-первых, ты первый начал вести диалог, – отвечаю, стараясь сохранить спокойствие. – Во-вторых, тебя так задело это? В-третьих, ты давно проверял голову? По-моему,
– Она была моей, – произносит он, сжав кулаки; его скулы начинают нервно дергаться, словно я действительно задел его. – Но из-за такого мудака ушла…
– Ко мне? – добавляю, ухмыляясь, не в силах сдержать желание поставить его на место.
Он делает шаг вперед, вздымает грудь, и его взгляд становится настойчивым, словно пытается прожечь меня насквозь. Затем он, не церемонясь, хватает меня за воротник и гневно пыхтит, раздувая ноздри.
– Ты скоро ответишь за все, что сделал, – с угрозой произносит он, смотря в мои глаза, а после брезгливо убирает руки.
Я вижу, как он сжимает в руках бумагу, но вместо того чтобы просто отдать мне ее, бросает ее в меня с легким презрительным движением. Положив ее в карман, я разворачиваюсь и сажусь за руль.
Заметив, что он наконец-то сваливает с моего пути, я выезжаю. Езжу по городу, считая минуты. Я уверен, что сегодня точно не усну.
Надеюсь, мне удастся с ней поговорить и промолчать, когда она захочет мне что-то рассказать. Надеюсь, она вообще захочет видеть меня после всего, что я ей наговорил.
***
Увидеть Тею, поговорить с ней, разобраться во всем – для меня в приоритете, но до самолета есть еще больше девяти часов. Поэтому что я делаю? Решаю немного «развлечься».
Я выезжаю в то место, где таится намного больше дерьма, чем кто-либо может представить, в том числе и я. Место, которое стало моим наказанием. Место, которое стало «храмом» пыток за непослушание. Все, что важно для отца, находится там. Его тайны, его секреты, которые он прячет под замками.
К сожалению, ему не повезло в одном моменте. Я – его сын, верный слуга, который следовал всем его указаниям. Я знаю чуть больше, чем он может себе представить. И он просчитался в одном моменте: я больше никогда не встану на его сторону, зная, что он сделал с Теей и моей матерью.
Подъезжаю к старому дому, стоящему в одиночестве на краю цивилизации, тому самому, откуда ни один из «провинившихся» не мог выйти своими ногами, и сижу в машине, изучая его.
Старый двухэтажный дом с деревянными дверьми, французскими окнами, которые давно не поддавались мойке; плетеные растения, поднимающиеся из земли прямо к крыше, плотно прилегают к кирпичным стенам здания. Это то место, которое было моим двухнедельным «приютом» в тринадцать лет.
Собравшись с мыслями, я подхожу к двери, которая оказывается открытой.
